Алтан Сабарай и Ымай. Древние образы Царя и Царицы птиц в якутской мифологии

Широко известно в местных научных и обывательских кругах сравнение образа якутской мифической птицы Хардай, верхом на которой путешествуют злые духи, с древнеиндийским царем птиц Гаруда. Также сравнивают исследователи и якутского эпического героя Курбустай через монгольское Хормустай с персидским Ахура Мазда, Ардьамаана с Арьяманом (см. подробнее на сайте «ЯВ»). Давайте дополним этот ряд новыми сведениями.

ХУМАЙ И ГАМАЮН

Обратите внимание, на снимке ритуальный шаманский клинок, найденный на пашнях бело­озерского колхоза «Новый путь» близ Якутска в 1946 году. Любопытно навершие рукояти. Парные головы грифонов (так принято называть археологами эти конские головы с мордами в виде клюва) напоминают мне древний символ хумай, хумо, хума, хумайя (авестийское хомайо; персидское хома или мург-и-хумай’ун-бал — «птица, предвещающая счастье») — мифическую птицу в иранской и среднеазиатской мифологии, символ счастья, свободы и благословения из древнеперсидских писаний «Авеста» и средневековой персидской мифологии.

Согласно поверьям и суевериям, сохранившимся до сих пор в сфере влияния персидских мифов, когда птица пролетает над человеком, заслоняя на миг солнце, считалось что это прикосновение тени птицы приносит человеку счастье и высокое предназначение.

Согласно иранским и арабским текстам, Хумай представлялась как волшебная птица-феникс, вещая птица изображалась в виде античной сирены, грифона или жар-птицы. Могла визуализироваться в разных обличиях даже в рамках одной культурной традиции. Считалось, что Хумай делает царем человека, на которого бросает свою тень. Имя Хомаюн или Хумоюн/Хумаюн в персидском языке означает «счастливый, августейший».

К этому ряду относится и славянский гамаюн. Гамаюн — в славянской мифологии и фольклоре вещая райская птица с женской головой и грудью, посланница богов, предвещающая будущее и поющая священные песни. Она знает все тайны мироздания, управляет бурями и предрекает счастье тем, кто умеет слышать сокровенное. Символ мудрости и знания. В восточнославянских мифах она иногда отождествляется с райскими птицами Сирин (Сирена!) и Алконост, но, в отличие от них, чаще несет позитивный смысл, хотя ее наблюдение может предвещать в целом и важные (в том числе трагические) события.

В арабизированной мифологии Центральной Азии Хумай считалась птицей счастья, «хума солнца», «хума счастья». Существовало предание, что убивший птицу Хумай умрет в течение сорока дней. Табу на убийство крупных хищных птиц (прежде всего беркутов и орланов) распространилось по всей Евразии. Вплоть и до наших краев, где убийство орла, орлана и ворона каралось их духами-покровителями смертью.

Шаманский меч — аарыктаах батыйа с навершием в виде двойной головы грифона. Найден у Белого озера в 1946 году

УМАЙ И ЫМАЙ

Согласно гипотезе исследователя С. М. Абрамзона, древнеперсидская сказочная птица Хумай генетически связана с образом Умай — древнего женского божества тюркских народов.

Божество женского лона, Мать Богиня Умай, является древнейшим добрым духом из гениониума тюркских (а позже и монгольских) народов. Известна была Умай и кыпчакам (казахам, кыргызам, татарам, башкирам), южно-сибирским тюркам (алтайцам, хакасам, тувинцам, тофаларам, чулымцам, шорцам) и даже якутам.

На первом месте по почитаемости и старшинству у тюрков и монголов всегда было Вечное Синее Небо Тэнгри/Таҥара, а на втором Мать Земля — Yтүгэн. На третьем их дочь — женское божество Умай. Некоторыми тюрко-монгольскими народами Yтүгэн и Умай отождествлялись.

Умай — особо высокопочитаемое земное женское божество, доброжелательный дух, покровительница детей и рожениц у сибирских тюрков. Перед родами, охраняя роженицу и младенца, Умай располагалась у входа на левой стороне юрты, считавшейся чистой. Олицетворение женского начала отразилось и в самом имени Умай, что означало чрево матери, матку, либо отрезанную пуповину.

В честь Умай в переднем углу юрты южносибирские тюрки подвешивали вместе с другими изображениями куколку, сшитую из синей материи, которую кормили кашицей, если дите заболевало. Под ее особой защитой находились новорожденные и дети колыбельного возраста, зыбку которых она качала, а затем оберегала ребенка до шести лет, пока он не встанет на ноги.

В башкирских эпосах «Урал-батыр» и «Акбузат» Хумай предстает как девушка-лебедь, дочь небожителей — царя птиц Сам­рау (смотрите про Сам­рау далее) и небесной красавицы Солнце-Ҡояш.

В Хакасии словом Умай (Ымай) помимо богини называлась также душа ребенка от рождения и до момента, когда он начинал ходить («заземлялся»).

У шорцев помимо доброй покровительницы деторождения и детей Умай была ее антагониста Кара-Умай (Черная Умай), сеявшая детские эпидемии, болезни и забиравшая жизни…

Умай (Май-иче) визуализировали у шорцев в виде маленького лука со стрелой, которые вешались над колыбелью, берестяной люльки, проткнутой стрелой (для мальчика) или веретеном (для девочки), небольшой деревянной стрелы с бубенцами, которую клали в колыбель. Телеуты представляли Май-энэ в виде молодой женщины с серебряными волосами, которая спускалась с небес по радуге и охраняла детей с помощью золотого лука.

Из народных суеверий. Киргизы обращались к Умай-энэ при рождении и болезни детей с просьбой о здоровье ребенка. Кумандинцы считали, что Умай-энэ (как и женское божество огня) боится воды.

Функции Умай в якутских верованиях и мифах выполняет Иэйэхсит-хотун. Тюркское слово «умай» представлено в якутской лексике как Ымай Киэли. Неожиданно, но переводится с якутского как «женский половой орган». Встречается в текстах шаманских камланий по поводу притягивания души ребенка в женское чрево, а также в наиболее архаических образчиках героического эпоса — олонхо.

Каким-то образом древнеперсидская птица счастья Хумай поменяла у тюрков семантику на женское лоно. Вероятно, через понятие «счастье». Однако, скорее всего, две созвучные и схожие по семантике слова с отличающимся происхождением просто сплелись в один символ.

А теперь вспомним другую птицу. Демоническую.

ГАРУДА

Про то, что якутский эпический птичий образ Хардай восходит через монгольские термины Хэрдиг, Хан-Гарид к древнеиндийской птице Гаруде, не писал лишь очень ленивый. Давайте напомним.

В сакральных шаманских преданиях, сильно отличающихся от обывательского фольклора, часто упоминается Хардай Кыыл. В олонхо (то есть не шаманском, не жреческом, а на народном уровне) добавляется эпитет абааhы Хардай Кыыла, то есть демонический зверь Хардай. Воспринимается этот образ как ужасающего вида птица с железным изогнутым наподобие орлиного клюва, горящими очами, с мощным звериным туловищем, серебряными или железными перьями на крыльях. Является верховым животным демонов-абааhы Верхнего мира.

В когтях может держать дохлую змею-сыылан или подпоясаться ею. Как, собственно, и Гаруда. Но чаще в когтях несет быыра дьөрбөтө — охапку дротиков. В клюве держит волшебный камень чиндимээни таас (упоминается в текстах этнографа и фольклориста начала-середины ХХ века Андрея Попова) или иногда чарочку с амырыын утах.

Из разрозненных шаманских преданий мы узнаем, что Хардай Кыыл был прежде царем птиц. Главным его врагом был Сыылан Моҕой, прежний царь всех змей, ящериц, драконов и даже отчасти земноводных, представленных у нас лягушками и сибирским углозубом. В те времена у самых почитаемых змей на лбу был третий глаз в виде жемчуга, и называли их чиндимээн. Как-то сокол, неожиданно напав, выковырял и унес своему правителю третий каменный глаз царя змей. В другой раз ворон украл у змей и преподнес в дар своему правителю волшебный напиток амырыын утах.

Тогда началась война птиц и змей, где последние потерпели поражение и вынуждены были притаиться под землей. Вот почему птиц на небе много, а змеи в наших краях редкость.

Шаманы могли призывать царя птиц заклинанием: «Хаам Хардай айыллыатта намалса/намахса».

В южносибирско-тюркском (тувинцы, хакасы, шорцы и другие) и монгольском фольклоре образ царя птиц широко известен. Так у монголов его зовут Хангарид, буряты Хэрдиг, алтайцы Кереде/Кереди/Кан-Кереде, тувинцы Херети. Образ этот находится в постоянном противостоянии с гигантским водяным змеем, в отсутствие Царя птиц поедающим его птенцов. Герой из людей убивает змея, и благодарный Кереди/Хангарид становится его чудесным помощником в последующих подвигах.

В алтайском фольклоре, во многом сохранившем архаичные мифологические представления древних тюрков и их предков, Хан-Кереде представляется как чудесная царь-птица, священная солнечная птица, выглядящая как белого (серебристого) цвета грифон с орлиным клювом и золотыми крыльями. Стережет мир, покой и счастье людей и всех живых существ. Изображен на гербе Алтайского края. Притом на Алтае до сих пор происходит много дискуссий метафизического характера по поводу этого герба... Мол, грифон из герба — представитель мира мертвых и потому несет миру живых лишь разрушения и несчастья. А другие возражают: мол, образ птицы-зверя присущ Алтаю со времен сибирско-скифских Пазырыкских курганов, относящихся к VI–IV вв. до рождества Христова — как же «предки» (не факт, что сохранилась преемственность) могут желать зла потомкам?

Встречается Гаруди — царь птиц с золотыми крыльями также в раннем средневековье, а именно в древнетюркских письменных памятниках.

Уже с XIX столетия образ Кереде/Хардай сравнивали с древнеиндийским Гаруда. Это мифический царь птиц в индуистской и в буддийской традиции — получеловек-полуптица. В индуизме — ездовая птица солнечной природы (вахана) бога Вишну. В буддизме Ваджраяны Гаруда — идам, один из символов просветленного ума. История происхождения Гаруды и мифы о нем изложены в «Махабхарата», «Сканда-пурана» и «Шримад Бхагаватам». Гаруде посвящен ряд текстов, в частности, «Гаруда-упанишада» и «Гаруда-пурана».

В мифе о пахтании океана богами и демонами Гаруда является похитителем амриты у нагов, хтонических демонов-змеев, своих врагов. Имя Гаруда переводится как «Пожиратель». Имеется в виду пожиратель змей.

Когда Гаруда родился, боги, ослепленные сиянием, исходящим от его тела, приняли его за Огонь-Агни и восславили его как олицетворение солнца.

ХАРДАЙ

Птица в полете представляется в виде креста +. Этот же символ с первобытных времен встречается на наскальных писаницах (в том числе и в Якутии) как символ птиц, крестовины шаманского бубна и солнца. То есть задолго до появления ведической культуры образы эти были сопоставимы.

Однако ведическое и индуистское влияние на образ Хардай очевидно. Например, Хардай подпоясан дохлый змеей. И Гаруда тоже изображается часто увитым змеями.

В клюве у него камень чинтэмээни таас, похожий на жемчуг с переливающимся перламутром, добытый у царя змей. В индуизме и буддизме есть философский камень, чинтамани. Ведь это одно слово.

Еще одна вещь Хардай Кыыл — чарка с амырыын утах. Сейчас якуты понимают под амырыын ас алкогольные напитки. В индуистской мифологии есть амрита. Это напиток богов, делающий их бессмерт­ными. Предание гласит, что амриту получали путем пахтания Молочного океана (кширодаматхана). Любопытна здесь параллель с Умай — она владела молочным озером Сүт көл, в котором омываются родовые духи шаманов и очищаются души людей перед перерождением. У якутов считалось, что напиток бессмертных Творцов готовится путем разведения в чистой воде и пахтания жизненной силы сүр, каждый месяц наполняющей Небесный Горшок Таҥара Күбэ (Луну). Задействованы в этом процессе Лунная Девушка Ый Кыыha, а также Лунный Заяц Ый Табысхаана. Напоминает эти мифы и древнекитайский миф о Луне, Лунной девушке Чанъэ, Лунной Жабе и Лунном Зайце, толкущим в ступе порошок бессмертия.

Индийским Богам амриту доставляла Мохини. Как указывает исследователь Жорж Дюмезиль, понятие амриты восходит к праиндоевропейской религии и тождественно амброзии (в мифах Эллады пища богов, дающая им молодость и бессмертие). В якутском языке отдельно слово амырыын понимается как «грозный; тяжелый» и внятной этимологии и параллелей в других родственных и соседних языках не имеет, что позволяет предположить, что это архаизм, возможно, перенесенный из индуизма посредством буддизма.

Еще одна атрибутика Хардай — охапка стрел или дротиков. Сейчас якут понимает дьөрбө скорее как букет цветов. Наши пращуры лет сто назад считали бы дьөрбө за охапку жердей для тордох — переносного чума в виде… как бы это объяснить потомкам… в виде вигвама. Так же называли охапку ружей, прислоненных рядом к стене или в углу дома, а также ружья, прислоненные вертикально друг к другу, чтобы не отсырели (если положить на сырой мох). Если сравнивать с индуистской культурой, то дьөрбө можно сравнить с ваджра — ритуальным и мифологическим оружием богов в виде охапки молний. Согласно мифам, было создано перворемесленником Тваштаром из ребер мудреца Дадхичи для божества Индры. Первоначально концы ваджры были острые, наподобие кончиков стрел или линиям молний. Затем, придя в буддизм, эти острые концы загнули в округлые формы.

Заклинание «Хаам Хардай айыллыатта намалса/намахса» интересно последним словом. Намалса/намахса не имеет параллелей в родственных и соседних языках. Единственная параллель — в санскрите намах означает «молиться; поклоняться» и входит ключевым словом в мантры.

АЛТАН САБАРАЙ

Открываем толковые, двуязычные и диалектологические словари якутского языка. От словаря Эдуарда Пекарского и до самых современных.

Ищем семантику понятия алтан сабарай. Или пусть для начала слово сабарай рассмотрим. Итак. Пишут, что сабарай означает «крупную посудину; таз», «крышку от кастрюли», «ладонь», «когти орла», «то, что заслоняет». Кроме того, сабарай означает в потаенном шаманском языке бронзовый металлический диск күhэҥэ на спине своего кафтана-куму. Глагол сабарайдан означает «облачиться в шаманский костюм» с подтекстом «огородиться (от зла или обы­денности)».

С точки зрения этимолога — нагородили славно. Судя по семантике и происхождению — все это омонимы. Звучат одинаково, но разные слова.

Сабарай «посудина» — тюркское слово самар «большая чаша; медный таз». Сабарай «когти (орла); пятерня ладони» — монгольское сабар «палец». Сабарай «крышка от кастрюли; ладонь; щит; то, что прикрывает, отгораживает; медное зеркало на шаманском костюме» — от якутского слова сабар «то, что закрывает, прикрывает».

Все эти слова объединяет в якутском языке, как ни необычайно это ни было, древнеперсидский Симург…

 

Симург на древней металлопластике

СИМУРГ

Симург (авестийское мэрэйо саэно «птица Саэна», откуда позднее пехлевийское сенмурв, персидское и таджикское Симурғ, курдское Тейре Симир, казахское Самұрық, узбекское Семург, азербайджанское Симурх, башкирское Самрау) — мифическое существо в персидской (иранской) мифологии, царь всех птиц. Это мифологическое существо имеет птичьи клюв и крылья, песью голову, львиные лапы и тело, а также покрыто чешуей.

Существо также известно в мифологии тюрко­язычных народов Средней Азии и Поволжья. Иногда отождествляется с другими мифологическими птицами, такими как жар-птица, феникс и хумай. Изображения и предания о Симурге обнаружены в источниках всех периодов развития иранского искусства, а также в иконографии Грузии, средневековой Армении, Византии и других регионов, которые находились в пределах культурного влияния персидского царства.

Персидское слово Симург было заимствовано от авестийского мэрэйо саена/саена мэрэйо. Видимо, первоначально имелся в виду хищник (орел, сокол или ястреб-перепелятник), как можно заключить из этимологически родственного санс­критского шйенах «хищник, орел, птица», также обозначающего божественную фигуру. Напоминает якутское слово сиэмэх көтөрдөр «хищные птицы».

Позже слово ассоциировалось не только с хищными птицами. Слово «симург» было заимствовано у персов в армянский язык в виде сирамарг «павлин». Ближе образ к Хумай и Жар-птице.

Якуты называют божество птиц — орла Хотой-Айыы. В виде эпитета добавляют сочетание Алтан Сабарай. Обыкновенно алтан сравнивают с бронзой или медью, а сабарай сравнивают с монгольским сабар «коготь». Так все-таки медные когти?

 

Симург на сасанидском позолоченном серебряном блюде (VII–VIII вв. н. э.)

МЕДНАЯ ЗАЩИЩАЮЩАЯ ЛУНА ОЙУУНА

Называют якуты алтан сабарай еще и бронзовые зеркала ойуунов. При этом сабарай, как выше и утверждали, от сабар «покрывающий; закрывающий» < сап «закрой; прикрой» + -р. Как же понимать окончание слова -ай? Можно и как аффикс имени существительного, превращающий прилагательное в «крышку; закрывашку». А можно истолковать и как ай «Луна». То есть сабарай (по сути сабар ай) получается «прикрывающая луна», а алтан сабарай «медная прикрывающая/защищающая луна». Что, несомненно, ассоциировалось с восходом полной Луны над горизонтом.

Ведь бронзовое зеркало действительно олицетворяло небесное светило и прикрывало металлический диск с отверстием посередине — прорубь-ойбон, олицетворяющий вход в Нижний мир, представляя собой Время-Сах в виде змеи, кусающей свой хвост. Чтобы из проруби не выходили без разрешения злые духи.

Это неплохие этимологии. Вполне научные.

Но представлю сейчас альтернативную версию. Сабарай в качестве цепочки в кыпчакском ряду из башкирского Самрау, казахского Самұрық.

Обратите внимание на снимок — сасанидское металлическое блюдо, на котором изображен царь птиц Симург. Видишь, и становится понятно, почему серебряное или бронзовое зеркало ойууна якуты начали называть алтан сабарай — это мог­ли быть первоначально блюда и тарелки со Среднего Востока с изображением Симурга.

В абыйских олонхо шаманское зеркало часто называют «золотой тарелкой». Например, в эпосе о Герое-Одиночке Эр Соҕотох, которого богач Сабыйа-Баай отправляет на дно Байкала за золотой тарелкой, давно утоп­ленной самим богатеем.

А позолоченные серебряные сасанидские блюда нередко находят в низовьях Енисея и Оби. Это не так далеко от территории Якутии.

Тарелка с изображением когтистого Царя птиц многое объясняет. Также прозрачна и связь Алтан Сабарай с тюркскими названиями Царя птиц Самрау и Самұрық.

Владимир ПОПОВ