Александр КОНОНОВ: «Якут траву ест!»

Все мы слышали залихватское выражение «Якут траву не ест!» Мол, настоящий саха питается в основном мясом, как и его предки. С этим выражением категорически не согласен кандидат биологических наук, заместитель директора Ботанического сада СВФУ имени М. К. Аммосова Александр Кононов. И это тот человек, которому в этом вопросе можно доверять. Именно он организовал научно-просветительский проект Ботанического сада СВФУ «Живые корни: растения в традиционном укладе жизни якутов» — «Этносы и растения: народ саха», в котором проведено большое междисциплинарное исследование, объединившее строгую академическую ботанику, этнографию, лингвистику и историю. То, что называется одним общим определением — этноботаника.

ЧТО ТАКОЕ ЭТНОБОТАНИКА?

— Александр Васильевич, что такое этноботаника и когда она появилась?

— Сам термин возник ещё в позапрошлом веке, введён в оборот американцами, однако автор термина, Джон Уильям Харшбергер, трактовал его довольно узко, как «изучение растений, используемых первобытными и туземными народами». Да, времена были ещё не политкоррект­ные, так что формулировка была с оттенком превосходства. Идея заключалась в изучении трав, которыми лечились и питались индейцы. Но потом эту тему подхватили в Старом Свете, в том числе в России. Но основное развитие этноботаника получила у нас в стране в 1920–1930-х годах. Тогда Всесоюзный институт растениеводства (ВИР) под руководством Вавилова организовывал масштабные экспедиции по всему миру и по регионам СССР. Ученые собирали не только семена, но попутно и этноботанические сведения: как коренные народы возделывают, называют и используют локальные растения.

— Когда лично вы услышали об этой дисциплине?

— Вы знаете, вот прямо вспомнить и сказать: «В таком-то году, такого-то числа я узнал об этноботанике» — не смогу. Но я знаю, что последний всплеск интереса к этой теме был в 70–80 годах прошлого века. Из сегодняшнего дня та эпоха видится несколько экзотично. С одной стороны, позднесоветская наука была на острие прогресса — ядерная энергетика, ракетостроение, кибернетика, генетика. С другой стороны, общество увлеклось паранормальными явлениями — поиск снежного человека, знахарство, бытовая магия, телекинез, причем обсуждалось это в газетах, люди с учёными степенями всерьёз изучали различные оккультные практики. Попутно возник интерес и к этноботанике. Тогда организовывались экспедиции, начали заново изучать целебные травы, забытые съедобные культуры. А потом грянула перестройка, и всё это забылось, и только к десятым годам нашего века вновь начал появляться интерес к этой науке. В 2023 году мы в Якутске провели I Всероссийскую научно-практическую конференцию с международным участием «Этносы и флора: региональные традиции и знания как основа гармоничного природопользования». Это была буквально первая научная конференция по этой проблематике за последние 30 лет на территории России.

— Международное участие?

— Да, в основном страны СНГ, также были учёные из Японии, Кореи. Был очень плотный, насыщенный обмен мнениями. Разъехались вдохновленные. Я, например, после этой конференции взялся за проект Persona Botanica.

ЗВЁЗДЫ БОТАНИКИ В ЯКУТИИ

— Я слышал об этом проекте — это про цветы и травы, носящие имена людей?

— Да, это проект о якутских растениях, которые были названы в честь реальных исторических личностей, внесших огромный вклад в изучение северного края. Тут я хочу поблагодарить Парасковью Алексеевну Гоголеву, доцента Института естественных наук СВФУ, которая дала мне идею этого проекта. Многие не знают, что в наши далёкие края заезжали люди планетарного масштаба, великие светила мировой науки, они изучали всю нашу флору, от деревьев до мельчайших лишайников. Георг Стеллер, Аймо Каяндер, Николай Турчанинов, Георг Гмелин и многие-многие другие. А в советское время их дело продолжили светила советской науки — Лев Поздняков, Михаил Караваев, Вера Шелудякова и другие. Каждый из перечисленных — учёный, продвинувший био­логическую науку далеко вперед.

— О, даже я с ходу могу вспомнить лиственницу Каяндера и прострел Турчанинова! Кстати, лиственница Каяндера — это же наша, обыкновенная лиственница даурская?

— В современной ботанике до сих пор ведутся дискуссии, считать ли лиственницу Каяндера (Larix cajanderi) самостоятельным видом или восточной расой лиственницы даурской (Larix dahurica, которую также называют лиственницей Гмелина, Larix gmelinii). Однако в современной практике многие специалисты признают её самостоятельным видом. К западу от реки Лены обычна лиственница даурская, в центральных улусах они растут вперемешку, а в восточных улусах растет в основном лиственница Каяндера, так что вы как чурапчинец её можете называть «своей».

КАКОЕ ДЕРЕВО ГЛАВНОЕ У ЯКУТОВ?

— Всё-таки удивительно, что финн дал название главному якутскому дереву.

— Когда Аймо Каяндер приезжал в Якутию, он был российским подданным. Каяндер совершил свою знаменитую ботаническую экспедицию по реке Лене в Якутии летом 1901 года, ему тогда было 22, а в 1903 году защитил по её итогам диссертацию. В тот период он был подданным Николая II. А потом, когда Финляндия отделилась, он там дорос аж до премьер-министра. А в свете нашей беседы он не просто финский ботаник, а учёный, создавший фундаментальную мировую теорию типов леса, которая до сих пор используется в лесоведении по всему миру.

— Хорошо. Давайте перебросим мостик к более утилитарным темам. Вы согласны, что лиственница — главное дерево якутов?

— Это с какой стороны посмотреть. Сакральной чаще всего называют берёзу. Прототипом мифического древа «Аал Луук Мас», скорее всего, была берёза, хотя некоторые утверждают, что это лиственница. Как строительный материал, конечно же, главная — лиственница.

Кстати, в Якутии растут три вида высоких, древовидных берёз: это берёза повислая (которую раньше называли плосколистной), берёза пушистая и берёза шерстистая или каменная (она встречается только в Южной Якутии), и несколько видов кустарниковых форм берёзы, основные среди них — берёзы карликовая, кустарниковая и растопыренная.

Берёза также широко использовалась в хозяйстве: из верхнего слоя коры — бересты — делали посуду и кровельный материал для строительства юрты / урасы, из древесины делали множество вещей от чашек до топорищ. Кап (нарост на стволах берёзы) очень прочен и имеет на разрезе свое­образный сложный и красивый рисунок, из него делали рукоятки якутских ножей. Обод шаманского бубна и колотушку тоже делали из берёзы.

А в честь сосны обыкновенной (Pinus sylvestris) назван целый календарный месяц, «бэс ыйа» — июнь, потому что для предков она была не только одним из основных строительных материалов, но и существенной частью рациона. Суба — заболонь (луб) сосны собирали, когда устанавливалось устойчивое сокодвижение, в поздневесеннее время (конец мая — июнь), обдирая молодые сосны. Пласты луба нарезали в соломку, иногда смалывали в муку и для сытности добавляли в кисломолочные и прочие блюда. Суба часто была основным элементом питания, особенно в голодные годы, наряду с квашеной рыбой.

Вот и выбирайте, что именно главное — сакральное, строительное или питательное. Все три этих дерева имеют огромное значение для нашего народа.

— Давно хотел об этом спросить, но не знал, у кого! Вот сосна, у которой ободрали заболонь, она погибает или отращивает новую кору?

— Если ободрать вкруг, дерево умирает. Исследователи этнографы отмечали, что неподалёку от жилищ якутов стояли целые мёртвые леса. Но людей было относительно мало, поэтому такой экстенсивный способ добывания пищи мог практиковаться. А потом это погибшее дерево становилось сухостоем, который шёл в прожорливую печку камелек. Так что всё шло на пользу.

— А заболонь лиственницы не ели?

— Ели, но только совсем уж в голодные годы. Она очень тонкая по сравнению с сосновой, горькая, смолистая, есть можно только с голодухи. Лиственница, как я говорил ранее, главный строительный материал. Из неё строили дома и постройки, из неё выстругивали основной рабочий инвентарь и посуду. Сейчас в основном строят из лёгкой и прямой сосны, но и сегодня, если фундамент делают из дерева, предпочитают класть на грунт лиственничные брёвна, они не гниют так быстро, как сосна.

— Ну и топливо, конечно? Ведь действительно топили огромным количеством дерева!

— Да, печка без вьюшки требовала много топлива. Но стоит заметить, что предки никогда не рубили деревья рядом с жильём. Лиственница вокруг аласа защищала от ветра, берегла от аридизации — засухи. В общем, у древних была своя экологическая гигиена. Ну и опять же их было меньше, чем нас сейчас, и лесные пожары сжигали больше.

— Существует мнение, что раньше лесных пожаров было меньше. Меньше туристов, охотников...

— Это миф. Лиственничный лес горел в сопоставимом с современным периодом объеме, просто потому что сама лиственница — растение-пирофил. Это значит, что она нуждается в пожарах, чтобы возобновляться. Лес, который давно не горел, перекрывает свет своему молодняку, в дряхлых лесах образуется критическое количество сухого опада, сухостоя и валежника, который рано или поздно вспыхивает. При этом ягельный и брусничный ковер такого леса не даёт сгореть корням, поэтому лес не сгорает полностью, а обновляется. Ощущение, что лес горит чаще, чем раньше, возникает по одной простой причине — мониторинг стал лучше, а осведомлённость людей стала больше. Раньше таттинский якут знать не знал, что горит где-то в Ленске или в Нюрбе. А сейчас знает — и волнуется.

ЯКУТ ТРАВУ ЕЩЁ КАК ЕСТ!

— Хорошо. Мы выяснили, что якут кроме мяса ест ещё и немного дерева. А что ещё из растений потреблял наш предок? Ведь есть общеизвестная поговорка, что якут траву не ест.

— Эта глупая поговорка придумана человеком, который ничего не знал о жизни своих предков. Во-первых, этой поговоркой принято щеголять, мол, мы едим только мясо. На самом деле якуты в основном питались кисломолочкой, мяса ели гораздо меньше, чем думается многим. Кисломолочный напиток «тар» был основой рациона. Сам по себе это особый вид очень кислой простокваши из снятого молока. Иногда настолько кис­лой, что в ней растворялись или сильно смягчались рыбные кости и мелкие кости животных. Тем самым из костей переходили в пищу важные микроэлементы. На основе тара делались самые разные похлёбки, супы, напитки. Напиток «ымдаан» — взбитый и разбавленный холодной водой тар — пили чаще, чем кумыс или бырпах. Супы «үөрэ», «бутугас» делались с добавлением самых разных растений. Некоторые считают, что была только одна «үөрэ ото» — полынь обыкновенная. На самом деле очень многие виды растений входят в группу «үөрэ ото» — «травы для похлёбки», использовались они в составе молочнокисло-растительных супов.

— Постой, предки ели полынь? Она же горькая и вонючая!

— Такой она становится, когда перерастает. Наши практичные предки собирали полынь только молодую и свежую. Вообще, полынь была не только важным источником калорий, но и лекарством. Кроме полыни в эту группу входили «кучу» — иван-чай, «хортуос» — огневик клубневой, «килбиэннээх» — эспарцет песчаный, «хаас тарбаҕа» — герань луговая, «аахта» — ревень компактный, «бохсурҕан» — подорожник. Была отдельная группа кушаний — так называемые «сүөгэй ас» они отличались от «үөрэ» густотой, но были теми же молочнокисло-растительными кушаньями. Туда входили щавель, «чаҥычах» — горошек мышиный, «чочунаах» — лук скорода, «хомус» — камыш. И много-много других трав. Вплоть до подснежника и сарданы. У сарданы — крахмалистая, крупная луковица, ее выкапывали и ели. Особо нужно упомянуть «унньуула» — сусак ситниковый, его даже звали «якутский хлеб». Высушенные корневища сусака мололи в муку, из которой пекли лепёшки, варили кашу, заправляли похлёбки «үөрэ» и супы «миин». Сладковатые хрусткие корневища ели сырыми, отварными, печёными, жареными на животном жире. Он также был загустителем, своими ферментами и крахмалом делал похлебку из тар гораздо более густым и сытным. Так что тем, кто говорит «якут траву не ест», можете смело возразить — растительную пищу народ саха ел, и ел много.

ЛЕКАРСТВА БЫЛИ, НО...

— Хорошо бы хотя бы часть этих растений обратно внести в рацион.

— Этим занимаются. Уже несколько лет энтузиасты, такие как Варвара Семенова, изучают тар и добавки к нему, какие питательные вещества, полезные дрожжи и бактерии делали эту пищу основой питания предков. «Бутугас» и «үөрэ» тоже активно изучаются, популяризируются. Так что, возможно, часть из них можно будет вскоре попробовать и в общепите, почему нет?

— Про полезные свойства. Травы для нас сегодня ассоциируются больше с лекарственными сборами. Какими растениями лечились предки и какие хвори успешно лечили?

— Вот здесь есть тонкий момент. В 2023 году вышла книга «Лекарственные растения Якутии: сбор, выращивание, рецепты», и я там был научным редактором. В книгу вошло около 190 лекарственных растений, издание энциклопедическое. И вот авторы хотели внести также и ядовитые растения, которыми лечились предки. Я выступил категорически против. Конечно, любой яд — в малых дозах лекарство, а любое лекарство в больших дозах — яд. Но в научно-популярном издании давать рецепт снадобья из ядовитого растения нельзя, это мое личное убеждение. Вот я упомянул, что подснежник тоже ели, после вымачивания. Так предки добавляли в пищу и живокость. Оба из семейства лютиковых, и оба ядовиты в разной степени. Живокость вообще страшно ядовита! Предки не всегда были однозначно правы, они просто хотели выжить в условиях Крайнего Севера, ели и лечились много чем, чего, по-хорошему, не стоило трогать.

— Согласен. Также люди могут банально перепутать.

— Это тоже. Даже на уровне названий. Например, есть «бөрө сиир ото» — вздутоплодник сибирский и «бөрө ото» — щитовник пахучий. Девять человек запомнит, а десятый перепутает. В общем, я в проекте «Живые корни» хоть и привёл некоторые лекарственные растения, но конкретные рецепты и от чего их принимали, не стал писать. Есть ведь ещё такое явление — человек с тяжёлой болезнью хватается за любую соломинку. Бывает так, что тяжелобольной решает лечиться «народным» средством и бросает пить назначенные лекарства. Напишешь: «эту траву считали онкопротектором», и станешь невольной причиной смерти человека. Я не отрицаю, что есть эффективные народные средства от многих болезней. Но и здесь нужны специалисты, самолечение опасно. В Якутии есть очень сильные травники, их, наверное, человек двадцать на всю рес­публику, вот они знают по-настоящему, какая трава помогает, когда её надо собирать, какую дозировку применять. Надо обращаться к ним за помощью. А давать рецепты наобум, с газетных страниц, это неправильно.

— Александр Васильевич, я знаю, что вы знаток и поклонник китайских чаев. Но я слышал такое мнение — массовое внедрение чая заставило некоторые народы забыть свои исконные напитки на основе трав, и это повлияло на иммунитет этих народов. Как вы оцените такое мнение?

— За все народы ничего не могу сказать. Но точно скажу, что это не про якутов. Наши предки пили молоко, точнее, кисломолочные напитки. Кумыс, бырпах, ымдаан. Кислая сущность этих напитков защищала от болезнетворных микроорганизмов, а полезная микрофлора, в них содержащаяся, укрепляла желудочно-кишечный тракт. А чай сначала пришел как экзотический и престижный напиток для богатых. Позже кирпичные чаи распространились на нижние слои, и кипяток, без которого чай невозможен, стал хорошим дезинфицирующим фактором, повысил санитарию.

Егор КАРПОВ

Иллюстрации с проектов А. Кононова «Живой корень» и «Persona Botanica»