Ураса как символ единения

Этой весной, 5 мая, в селе Баайаҕа Таттинского района Якутии сгорело воссозданное древнее летнее жилище народа саха — Моҕол Ураһа. Берестяное жилище вспыхнуло от весеннего пала и сгорело дотла за несколько минут. Вся республика была в шоке — многолетний безвозмездный труд сотен мастеров оказался навсегда уничтожен по нелепой случайности. Но, как оказалось, масштабы катастрофы не настолько катастрофичны.

ОБЪЕДИНЯЮЩАЯ ИДЕЯ

Разговоры о том, чтобы воссоздать настоящую Моҕол ураһа, были видимо, всегда. Еще в 70-е годы этот вопрос поднимался Суоруном Омоллоном. При Черкехском историко-мемориальном музее «Якутская политическая ссылка» кроме изб видных революционеров, мельниц, поварен была также настоящая берестяная ураса. Причем деревянный каркас был подлинной урасы XIX века. Однако мечта построить священную Моҕол ураһа в советское время осталась мечтой. Наследником идеи великого писателя стал Борис Федорович Неустроев — Мандар Уус, который спустя полвека воплотил ее в настоящее строение.

Изначально построить Моҕол ураһа планировалось в Якутске, возле озера Сайсары. Однако эта логичная идея столкнулась с реальностью в виде бюрократических заслонов, по­этому местом строительства стало село Баайаҕа Таттинского улуса. Баайаҕа — родина самого Мандар Ууса и Вячеслава Яроева, одного из главных людей в проекте воссоздания Моҕол ураһа. Сам Вячеслав к тому времени уже имел опыт постройки декоративных ураса в разных улусах, также имел опыт реставрации памятников архитектуры в Черкехском музее. Он же выступил главным спонсором строительства на первом этапе.

Вообще, самым мощным фактором того строительства стало народное воодушевление. Звучит пафосно, но против фактов не попрешь — огромный пласт работы был проделан безвозмездно, без всякой обязаловки простыми якутянами. Проект вокруг себя собрал более 500 человек из 12 улусов и 43 сел. Кто-то собирал бересту, кто-то сшивал их, многие народные мастерицы несколько лет шили наружное покрытие и внутреннее убранство. Чтобы понять масштаб работы: за полгода из 300 таспа туос (береста для наружного покрытия) было изготовлено 10 штук. За то же время из требуемых 10 испэ туос (береста, покрытая узором, для внутреннего интерьера) было изготовлено только одно испэ площадью 2 кв. м. Кстати, большую часть наружной бересты закупали из разных регионов России, но внутреннее, «интерьерное» шитье велось исключительно на якутском материале.

Как начиналась эта работа, рассказывает Прасковья БУРНАШЕВА, баягинская мастерица, одна из первых 12 женщин, взявшихся за эту работу:

— Все началось с книги Мандар Ууса «Моҕол ураһа». В этой книге он воедино собрал результаты своих многолетних исследований, архивные описания, этнографические зарисовки и детальные чертежи традиционного берестяного жилища. Именно эта книга стала учебником и планом, по которой начали работу. Книга вышла в 2015 году, и фактически через год началась наша работа. Надо сказать, что видеть на бумаге — одно, а работать с живым материалом — другое. Ведь береста — материал капризный, с ним надо уметь работать. В первую пору большую помощь оказали мастерицы из Усть-Алданского улуса, села Бээрийэ. У них еще в 90-е годы был создан клуб «Арчы» для воссоздания умения работать с берестой. Основали его две подруги, народные мастерицы Варвара Тихоновна Васильева и Евдокия Васильевна Васильева. Они годами совершенствовали искусство делать традиционную якутскую посуду из бересты. Так что их знания оказали неоценимую помощь на первых порах. Потом подключились умелицы из других улусов, и работа пошла быстрее. Например, с нами много работали болугурские мастерицы. Можно сказать, они учились, работая. И теперь они сделали собственную урасу в своем селе. По нашим подсчетам, у них тоже ушло около пяти лет на постройку урасы. Мы им тоже помогали в шитье.

Действительно, сшивание покрытия урасы до недавних пор было утраченным искусством. Ведь шить берестяную урасу перестали задолго до советского времени. Бесценным источником знания стали фрагменты урасы, хранящиеся в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке и Российском этнографическом музее в Санкт-Петербурге. Американские экспонаты воочию изучала искусствовед, профессор Зинаида Ивановна Унарова-Иванова. То, что было вывезено Джесуповской Северо-Тихоокеанской экспедицией, стало важным звеном в возрождении Моҕол ураһа. Без этой коллекции воссоздать строение в исторической точности было бы чрезвычайно трудно. А в Российский этнографический музей в Санкт-Петербурге в свое время ездил сам Мандар Уус, а позже съездили семь мастериц из тех, кто положил начало работе. Они там изучили стежки, способ накладывания и другие мастеровые части изделий. Так, благодаря ученым прошлого и нового времени, а также народным мастерам, сохранившим навык работы с берестой, забытое искусство возродилось в наше время.

БОЛУГУРСКАЯ УРАСА

Шитье Моҕол ураһа стало фактически респуб­ликанским проектом и объединило мастериц из многих улусов. И это дало удивительный эффект — накопленные знания о том, как это делается, и свидетельство, что это осуществимо, стали поводом строительства уже в отдельно взятом селе.

В этом году в селе Болугур Амгинского улуса 26 сентября состоялось торжественное открытие берестяной урасы. Проект начался пять лет назад, и результатом стало возведение урасы почти 9-метровой высоты, с богатым убранством и отделкой, построенной целиком из местной бересты. Как это стало возможно, рассказала одна из активистов строительства урасы, руководительница МБУ Центр культуры имени М. А. Ноговицына, Ульяна КУЗЬМИНА:

— Толчком, конечно, стало строительство баягинской урасы. По моим подсчетам, наши люди ездили на эту стройку 11 раз. И, когда Моҕол ураһа была построена, возникло желание построить и у себя. Сам Борис Федорович говорил, что мечтает, чтобы ураса, как концентрация якутского мастерства, появилась в каждом якутском улусе.

Началось со сбора бересты — мы решили, что нашу урасу мы сделаем из собственной, амгинской бересты. Сбор проводили только в весеннее время, с проведением всех необходимых обрядов. Руководили этим процессом наши старейшие мастерицы — объединение бабушек «Арчылаана». Они и творческое объединение «Туос тойуга» («Песнь бересты») непосредственно участвовали в шитье Моҕол ураһа. Надо сказать, идея постройки урасы сильно воодушевила и объединила наше село. Практически все, начиная от школьников, участвовали в субботниках по работе над этим проектом. А когда было голосование по целевому направлению программы поддержки местных инициатив, а было три направления — улучшение электросети, дорог и постройка урасы — люди выбрали урасу. Так что по ППМИ мы привлекли из респуб­лики два миллиона рублей, а потом местные предприниматели и население доложили 850 тысяч рублей.

Но эта сумма — лишь малая часть работ: субсидию по ППМИ мы получили в 2025 году, а работы велись к тому времени уже четыре года как. Какие работы? Ну, помимо самого шитья — плетение нитей из лошадиных грив (с материалом безвозмездно помог­ли наши крестьянские хозяйства), изготовление деревянного каркаса, чоронов, сэргэ, расслаивание слюды, облагораживание площадки. В 2023 году мы проводили конкурс деревянных скульптур — эти фигуры прекрасно украсили двор урасы. Забот хватало, и до сих пор много чего предстоит сделать. Решили особое внимание уделить пожарной безопасности. Глава предписал всем ближайшим организациям никогда не проводить сельхозпалы, а еще собираемся отсыпать гравием. В общем, проведена гигантская работа, вначале иногда казалось, взялись за непосильное дело. Но, оказывается, когда народ объединяется, ничего невозможного нет.

ВОЗРОЖДЕНИЕ ИЗ ПЕПЛА

Когда в Баайаҕа сгорела Моҕол ураһа, казалось, что случилось непоправимое. Однако тут же организовали всереспубликанский сбор средств, а на месте начались восстановительные работы. А главное, оказалось, на зимнее время все самое ценное — «испэ туос» и другое внутреннее убранство хранилось отдельно. И уже осенью люди говорили, что Моҕол ураһа уже восстановлена. Оказалось, не совсем так. Прасковья Бурнашева подтвердила, что уже проделана большая работа, но говорить, что все полностью восстановлено, еще рано:

— Все-таки многое было утрачено. Но главное, остались знания, накопленные за время работы. Нашим мастерицам предстоит много работы, мы уже готовимся шить бересту всю эту зиму. К следующему году хочется воссоздать все, если ничего не помешает, так и будет. Было радостно видеть, как люди со всей республики живо откликнулись на просьбу скинуться. Моҕол ураһа встанет в прежнем виде.

Пожар также неожиданным образом повлиял на судьбу урасы Черкехского музейного комплекса. Когда новость об уничтоженном Моҕол ураһа всколыхнула республику, председатель ЯРО ВООПИК Руслан Васильев выступил с неожиданным предложением — сшить берестяное покрытие не в Баайага, а для подлинной урасы XIX века, стоящей в Черкехе.

Свое предложение Руслан Васильевич обосновал довольно убедительным доводом:

— На территории Музея «Якутская политическая ссылка» находятся остатки каркаса якутской берестяной урасы XIX века. А это объект культурного наследия республиканского значения, утвержденный Постановлением Совета Министров ЯАССР № 484 от 31.12.1976 года. Если при новом строительстве будет применен метод воссоздания посредством реставрации, то есть постройка заново утраченного памятника или его фрагментов с применением традиционных технологий на основании документов (обмеров, фотографий), то в этом случае вместо постройки очередного новодела мы сможем, во-первых, отреставрировать объект культурного наследия «Остатки каркаса якутской берестяной урасы XIX века» и, во-вторых, воссоздав берестяной каркас и внутреннее убранство, мы получим ее исторический облик. Такие работы регламентируются статьёй 47 Федерального закона.

Его предложение имело рациональное зерно — вместо «новодела» воссоздать объект со статусом объекта культурного наследия, то есть с особым охранным статусом и с соответствующим постоянным финансированием.

Но, как мы видим, Моҕол ураһа воссоздается на своем месте в Баай­ага, что, конечно, тоже правильно — это строение уже имеет свою историю, свою ценность.

Но инициатива Васильева имела позитивные последствия. В августе этого года начались работы по стабилизации остатков той самой исторической урасы. С 7 по 10 августа команда из четырёх человек обработала и укрепила подлинный каркас XIX века. Работа выполнена на средства спонсоров и личные средства волонтёров. Инициатором проекта выступил Николай Ефимович Попов, бывший директор Черкёхского музея, который стал основным спонсором. Также участие приняли известный предприниматель, меценат Юрий Николаевич Большаков (ООО «Учур») и руководитель часового сервисного центра «Время Якутии» Пётр Иванович Новак. Восстанавливали Сергей Кузьмин — зав. кафедрой физики материалов и технологии сварки ФТИ, СВФУ им. М. К. Аммосова, Дмитрий Красильников — старший преподаватель кафедры физики материалов и технологии сварки ФТИ, СВФУ им. М. К. Аммосова, их сыновья — Дмитрий Кузьмин, студент 2-го курса ФТИ СВФУ, и Данил Красильников, ученик 8-го класса ЯГЛ.

Вчетвером они просушили древесину и окопали основания столбов с уклоном для отвода влаги. Также усилили протезами аварийные столбы, вписав в старые пропилы. Таким образом, сохранив историческую гео­метрию, добавили несущую способность.

И, видимо, есть большая надежда, что и старинная ураса когда-нибудь будет укрыта берестяным нарядом. А в будущем станет реальностью и мечта Бориса Федоровича — Мандар Ууса: в каждом улусе, где живут якуты, будет стоять своя Моҕол ураһа как символ таланта и объединения людей.

Егор КАРПОВ