Воины, кони и модницы «Наука в музеях» в стенах СВФУ

18 мая школьники и студенты пришли в Научно-выставочный комплекс СВФУ, чтобы послушать лекции. Но это не те «пары», которые обязательны для посещения, чтобы не образовались прогулы и «хвосты». Доклады, посвященные Дню музея, в СВФУ носят общее название «Наука в музеях», и они добровольны и бесплатны. Это ежегодная традиция университета, и сюда может прийти каждый. И на этот раз кроме молодежи пришло много самой разной публики. Научпоп в последние годы довольно быстро набирает популярность.

КТО ТАКОЙ «АСФАЛЬТОВЫЙ САХА»?

Первым лектором стал кандидат исторических наук Айтал Яковлев со своей искрометной лекцией, в названии которой содержится элемент провокации — «Асфальтовые саха: село в городе, город в селе». Этот историк пользуется популярностью среди студентов, ведет блог «Записки провинциального историка» в телеграме, активен в медиа. также узнаваем на городских улицах — элегантно сочетает плащ и шляпу из конского волоса.

Лекцию историк начал с экспресс-экскурса о возникновении города Якутска и продолжил своей классификацией якутов по месту проживания, активно вовлекая слушателей в дискуссию. «Горный саха» (не из Горного улуса, как можно было подумать, а, например, из Верхоянья), «речной саха» и конечно, «аласный саха», по теории лектора, имели разный уклад жизни, но, становясь «городскими саха», меняются в новый тип общности. Однако истинными горожанами, сообщает Айтал Игоревич, являются люди, живущие в городе уже в третьем поколении, те, кто посещают могилу бабушки, не уезжая в улус. А новоприезжие образуют новый тип, который, собственно, он и обозначил как «асфальтовые саха». Он поделился своими исследованиями о том, как «асфальтовые саха» обустраивают свои дома. В интерьерах их квартир выявляются элементы ревитализации (возрождения) традиций через предметы обихода, обереги, посуду, картины или элементы якутского орнамента в мебели. Суть его теории сводится к тому, что урбанизация не стирает народ саха как этнос, а порождает его новую, гибкую и современную форму существования, которая переосмысляет наследие предков через призму городской повседневности. Лекция Яковлева взбодрила публику, далее все лекции прошли весьма активно.

ЯКУТСКАЯ ЛОШАДЬ — ПОТОМОК ПЛЕЙСТОЦЕНОВОЙ ЛЕНСКОЙ ЛОШАДИ?

Если совсем кратко — нет. Об этом присутствующие узнали из лекции Гаврила Новгородова «Морфологические особенности ископаемых и современных лошадей северо-востока Якутии». Молодой ученый смотрелся чуть менее уверенным, чем привыкший к медийности коллега, но тем не менее тема лекции была интересной. Из нее мы узнали, что хоть современная якутская лошадь и древняя вымершая плейстоценовая ленская лошадь (Equus lenensis) морфологически и фенотипически очень похожи, однако они не связаны прямым родством. Оказывается, долгое время была популярной гипотеза, что современная якутская лошадь напрямую происходит от древней плейстоценовой ленской лошади (Equus lenensis). Скелетное и внешнее сходство наводило палеонтологов на мысль, что древняя лошадь просто пережила вымирание мамонтовой фауны.

Оказывается, их внешнее сходство обусловлено только средой. Якутская лошадь всего за 800 лет (около 100 поколений) была вынуждена измениться, чтобы выжить в суровых условиях якутских морозов и стать той самой пузатой, лохматой и вкусной лошадкой, которая помогла выжить нашим предкам. А ученые обнаружили, что скелет ископаемой лошади очень похож на кости местной породы лошади, и это породило ту гипотезу. Однако сравнение ДНК современных якутских лошадей с 27 породами со всего мира показало, что их настоящими предками являются домашние лошади, которые генетически близки к монгольским и прибайкальским породам. Геномный анализ также подтвердил, что эти домашние кони прибыли на Север вместе с переселенцами-якутами (предками саха) в период между XIII и XV веками нашей эры. Не имея общих предков, пришлые лошади «переизобрели» те же механизмы адаптации, что были у вымершей ленской лошади.

На вопрос, как давно вымерли плейстоценовые лошади, Гаврил Петрович ответил, что самой поздней лошади, останки которой были найдены на острове Большой Ляховский, 4000 лет, по палеонтологическим меркам это совсем мало. Другой слушатель хотел узнать о возможности клонирования вымерших лошадей. Лектор объяснил, что генетический материал был взят южнокорейским ученым Хван У Сок (тем самым, который хотел клонировать мамонта), но пока о значимых результатах неизвестно.

ПОЧЕМУ У ЯКУТОВ НЕ БЫЛО ГОНЧАРНОГО КРУГА?

Другой молодой ученый, Дмитрий Гаврильев, в своей лекции «Технология изготовления якутской глиняной посуды», раскрыл довольно интересные и неожиданные для слушателей факты. Оказывается, горшки у народа саха до самого ХХ века делались без гончарного круга. Просто в круге не было нужды — тех 20 горшков, которая производила одна “күөсчүт”, вполне хватало для обеспечения всех этой посудой, и при этом сам процесс лепки нес сакральный смысл, от которого не хотели отказываться. Оказывается, “күөсчүт” из-за того, что при своей работе использовала лопатку «былайах», похожую на било, которым стучал по бубну шаман, тоже считалась приближенной к сакральному миру и выступала, например, в качестве гадалки. К рождению ребенка у нее заказывали маленькую глиняную посуду, и по тому, как она лепилась, определяли будущую судьбу человека. Если, к примеру, сосуд лопался при обжиге, ничего хорошего эта примета не сулила. Гаврильев поведал о том, как от круглодонной посуды перешли к посуде с плоским дном, кто и какую глину добывал, что использовали помимо глины. Со ссылкой на разных исследователей лектор открыл слушателям, как по-разному изготавливали горшки в разных улусах. Например, источник в Намском улусе поведал ученым, что раньше при окончательном обжиге для закаливания сосуда изнутри в водно-молочную смесь добавляли конский навоз и мочу. Но в современности лошадиные выделения уже не добавляют, чтобы не влияли на вкус изготовляемой пищи в будущем. По записям из Чурапчинского улуса, произведенным гораздо позже (в 30-х годах прошлого века), видно, что конскую мочу все еще добавляли. То есть процесс шел неравномерно и везде были свои отличия. Дмитрий Захарович кроме слайдов показывал реальные горшки, в этом плане ему повезло — как раз в этом научно-выставочном комплексе есть отличная коллекция археологических экспонатов по тематике. Лектор сам говорит, что в архео­логии фрагменты керамики — самые частые находки, по которым датируют эпохи. В конце доклада были вопросы о преемственности горшка и чорона, о том, почему именно пожилая женщина лепила. Также прозвучал довольно забавный вопрос: «Были ли сковородкообразные горшки, чтобы печь лепешки?» Лектор не стал указывать, что муки у народа саха не было, чтобы создавать специальную посуду для мучных изделий.

КТО ТЫ, ВОИН?

Кюннэй Пестерева, старший преподаватель СВФУ, археолог, специализирующийся на изучении археологических памятников неолита, эпохи палеометаллов и раннего железного века в Центральной Якутии, поведала почти детективную историю о воине, останки которого были найдены в Чурапче, на аласе Кердюгэн. Погребение было обнаружено летом 2004 года в ходе полевой разведки архео­логической экспедиции Якутского государственного университета. Это уникальный археологический памятник мирового уровня, представляющий собой погребение мужчины-воина позднего неолита (возраст около 4000 лет, XIV–XIII века до н.э.). Находка относится к знаменитой ымыяхтахской культуре Якутии.

Кюннэй Айдаровна свой рассказ строила в основном о цифровой реконструкция защитного вооружения. Собственно, лекция так и называлась — «Цифровая реконструкция защитного вооружения эпохи неолита (воин из погребения Кердюген)». СВФУ совместно с Институтом этнологии и антропологии РАН реализовали масштабный проект трехмерной оцифровки. Было проведено 3D-сканирование более 400 элементов (костей, пластин щита, доспеха). Лектор рассказала, что первые попытки начались еще лет десять назад, однако точность техники того времени не соответствовала тем требованиям, которые предъявляли ученые. Сейчас же методом 3D-моделирования ученые воссоздали не только доспехи, но и антропометрию, и самого воина, что дало наглядные материалы, по которым можно судить, как использовался щит воина — самый видный элемент доспеха. На иллюстрации видно, что этот щит защищал бойца полностью от головы до ног и к низу сужается.

Воин был по тем временам немолод, но с очень развитой мускулатурой. Мужчина погиб в возрасте около 45 лет, его рост составлял около 165 см. Рядом с ним было найдено 17 каменных наконечников стрел и богатый костяной инвентарь. По костям определили, что были «перекачаны» именно определенные группы мышц, по ним определили его как лучника. На слайдах показали и лицо воина, Кюннэй Айдаровна поспешила заметить, что «хоть в этой модели, воссозданной по методике Герасимова, мужчина выглядит как обычный человек, но на самом деле у него были страшные шрамы, свидетельства сражений».

В конце лекции лектор решительно разочаровала слушателя, который своими вопросами и утверждениями о генетике пытался найти родство якутов с воином железного века. Этот человек был захоронен несколько тысяч лет назад и он никак не связан с современными саха, сказала Пестерева.

ДЕТСКАЯ ИГРУШКА КАК МАРКЕР ЭПОХИ И СТАТУСА

Старший научный сотрудник Музея арктической археологии АНИЦ АН РС(Я) Елена Соловьева в своей лекции «Архео­логия под ногами: детские игрушки XVIII–XX вв.» поведала о том, какие игрушки были в разные эпохи и как они отличались у бедных и богатых.

Поскольку я когда-то участвовал в качестве волонтера в раскопках под руководством Елены Николаевны, было очень интересно слушать. Она в ходе лекции упомянула и эти раскопки (они велись на пустыре напротив Ил Тумэна), так что чувствовал себя частью повествования. Но причастными чувствовали себя почти все присутствующие: многие раскопки, о которых лектор рассказывала, — на дорожном полотне перед Театром оперы и балета, на месте сквера Учителя — происходили на наших глазах.

Лектор начала свой рассказ с того, что городская культура довольно часто игнорировалась этнографами прошлых веков, которые сосредотачивались на сельских источниках, как наиболее сохранивших национальную культуру. По­этому именно археологические находки являются важным источником знаний об этом пласте. Слайды были отмечены пиктограммой девочки или мальчика, указывая гендерную принадлежность игрушки. Хотя многие игрушки отмечались двумя фигурками сразу, даже куклы. Елена Николаевна объяснила это тем, что «пока дети ходили в рубахах, им давали одинаковые игрушки, и только когда мальчика обряжали в портки, а девочку в платье, игрушки тоже разделялись по половому признаку». Были показаны самые разные игрушки от грубых поделок типа куклы «закрутки» без головы и фишек, выточенных из осколков стекла, до изящных фарфоровых туловищ дорогих заводских кукол. Была даже показана одна из предполагаемых обладательниц дорогих игрушек — девочка конца XIX века Тося Кушнарева, дочь богатого купца. Слушатели узнали, что игрушку иногда сложно отличить от ритуального предмета. Например, если найден топорик — точная копия большого топора, но функционально непригодный из-за размеров, — это что? Игрушка мальчика или оберег? Обычно функция определяется по контексту: если топорик найден в погребении человека, то это, вероятно, предмет ритуального назначения. 

О МОДНИЦАХ ПРОШЛЫХ ЛЕТ

Думаю, Александра Прокопьева со своей темой «Горожанки: стиль и мода на рубеже эпох» была поставлена в конце программы дня не случайно. Ее, пожалуй, можно назвать самым звездным «научпопером» Якутии. Она время от времени анонсирует платные лекции на тему женской моды и всегда собирает аншлаги, поскольку ее лекции не только про историю, но имеют и сугубо прикладное значение. В нашей республике, где иметь в гардеробе хороший халадай для выезда на ысыах считается хорошим тоном, ее лекции — кладезь для вдохновения. К ее лекции подтянулись женщины разного возраста, «лекторий» заметно уплотнился.

По фотографиям прошлых лет Александра Николаевна наглядно объяснила, чем отличался стиль городской жительницы от наряда сельских модниц. Мы узнали, как менялись тренды, как переосмысливались традиционные способы наряжать себя в городской среде. Например, некоторые горожанки, отказавшись носить традиционные браслеты «бөҕөх», не могли отказаться от привычки носить их на обоих запястьях. Вообще, как и сейчас, девушки старались носить «импортное». а не родное. Хотя, как сказать, сейчас у нас наоборот наблюдается интерес на аутентичные наряды. Забавно, раньше шляпки и шляпы из конского волоса (такие, как у историка Айтала Яковлева, например) делались как «бедный» аналог привозного и, соответственно, модного головного убора, а сейчас национальная шляпа из этого материала стоит гораздо дороже доступных фабричных шляп. Прокопьева также «разоблачила» цветной кушак, который сейчас иногда носят как пояс к национальной якутской одежде мужчины. Оказывается, в дореволюционную эпоху такие кушаки чаще носили женщины. Мужчины начали завязывать такие кушаки в советское время, когда пояса с серебряной отделкой стали выглядеть не соответствующими пролетарской эпохе.

В общем, День музея в стенах СВФУ прошел очень информативно, наглядно показав, что научные лекции стали одним из увлекательных развлечений новой эпохи. Слушатели явно не скучали, приходили к интересующей их теме. Конечно, было видно, что некоторые молодые группы приходили организованно, видимо, по «очень настоятельной рекомендации» своих педагогов, но тем не менее они тоже не скучали и вовлекались в обсуждения.

Егор КАРПОВ

Фото автора