Что делал князь Кропоткин в Якутии

Бернард Шоу назвал Кропоткина «одним из святых столетия», а язвительный циник Оскар Уайльд посвятил ему сказку «Счастливый принц». Жюль Верн не только советовался с ним по поводу новых романов, но и придал княжеские черты герою одной из своих книг. Петра Алексеевича безмерно уважали писатели Лев Толстой, Герберт Уэллс и Франц Кафка, пролетарский вождь Владимир Ленин, глава Временного правительства Александр Керенский и одиозный батька Нестор Махно.

Мятежный князь вошел в историю не только как «дедушка русской революции» и патриарх анархо-коммунизма. Интеллектуал, философ, публицист, первопроходец, географ, авантюрист и узник совести, проведший несколько лет в тюремных казематах, он также являлся виднейшим ученым, который одним из первых доказал наличие ледникового периода в Сибири. В самом начале карьеры, еще будучи никому неизвестным, князь побывал в Якутии. С какой целью? А мы вам сейчас расскажем!

Петр Кропоткин был удивительным человеком. Про таких говорят: родился с золотой ложкой во рту. Его, представителя одной из богатейших княжеских семей, потомка Рюриковичей, ждала блестящая карьера при царском дворе. Но к этому времени наш герой уже перечитал труды Герцена, Добролюбова и Чернышевского и весьма критично относился к тому, что происходит в стране. Каково же было удивление Александра II, когда его личный паж, воодушевившись отменой крепостного права, отправился служить в Сибирь. Душа 19-летнего юноши жаждала перемен.

В течение пяти лет, которые молодой аристократ провел в Сибири, он не раз участвовал в научных экспедициях, собирал материалы по общественному устройству бурят, якутов и тунгусов. Побывал в Забайкалье, сплавлялся по Амуру, Лене и Витиму, осматривал хребет Тункинские Гольцы и Витимское плоскогорье, публикуя свои путевые заметки в «Московских ведомостях» и «Русском вестнике».

А как же те перемены, за которыми пылкий юноша отправился в российскую глушь, спросите вы. Кропоткин встречался с декабристами и политссыльными, входил в комиссии, занимавшиеся реформированием тюрем и систем ссылки. Он наде­ялся на то, что радикальные преобразования пройдут быстро, но, столкнувшись с местными бюрократами, бесконечной волокитой и неповоротливостью управленцев, понял, что ничего не добьется. И после этого впервые задумался о революции. «В Сибири — писал Кропоткин, — я утратил всякую веру в государственную дисциплину: я был подготовлен к тому, чтобы сделаться анархистом».

В 1866 году Петру Кропоткину — 23-летнему адъютанту начальника штаба генерал-губернатора Забайкальской области, недавно избранному секретарем отделения физической географии Русского географического общества, — предложили возглавить Олёкминско-Витимскую экспедицию. Ее цель — найти удобный путь для прогона скота из Читы до олекминских приисков. Золото на обширных территориях Олекмы и Витима нашли за 20 лет до вышеупомянутых событий. На приисках работали тысячи человек, которых нужно было чем-то кормить. Если муку и другие продукты для рабочих везли по Лене с юга, то скот для снабжения мясом пригоняли с Вилюя, что было весьма затратно и сказывалось на ценах. Мясо стоило неприлично дорого, что вызывало недовольство людей. Нужно было как можно скорее проложить другой путь из Нерчинского округа к золотым рудникам Якутии. Увы, все прошлые попытки не увенчались успехом: экс­педиции натыкались на непроходимые хребты и не могли пройти дальше. В январе 1866 года олекминские купцы, заинтересованные в новых рынках для закупки скота, обратились за помощью в Восточно-Сибирское отделение Русского императорского географического общества. Они заяви­ли, что могут профинансировать экспедицию, выделив полторы тысячи руб­лей. Другими целями путешествия стали изучение гео­графии, геологии, экологии и природных ресурсов региона.

Подготовка к экспедиции шла несколько месяцев, исследования решили вести с севера на юг. Для поездки приобрели ржаные сухари, вяленое мясо, масло, спирт, подковы, палатки, порох и свинец, сахар, крупы и одежду. Также были закуплены 34 якутские лошади, отличающиеся особой выносливостью и невзыскательностью к корму. В поездку отправились 12 человек: сам Кропоткин, ставший его правой рукой зоо­лог, антрополог и этно­граф Иван Поляков, топо­граф Машинский, читинский скотопромышленник Чистохин, представитель Ленского золотопромышленного товарищества Мельников, которому отводилась роль «зав­хоза», доверенный Ленского товарищества Рухлов, эвенки-проводники из Олекминска Степанов и Кудрин, два бурята и несколько конюхов, имена которых история, увы, не сохранила.

Экспедиция стартовала 9 мая в Иркутске, а 8 сентября вышла к Чите. За это время экспедицио­неры пересекли территорию Восточной Сибири, преодолели реки, леса и горы, в том числе Ленско-Витимский водораз­дел, Туюканскую гряду и Патомское нагорье. По дороге путешественники исследовали флору и фауну, вели метеонаблюдения и измеряли высоту точек маршрута над уровнем моря. Из поездки они привезли 250 образцов горных пород и обширную ботаническую коллекцию. Кропоткин и Поляков разработали карту части Олекминско-Витимской горной страны и петрографическую карту золотых приисков Олекминской системы. Был сделан ряд крупных открытий — на северо-востоке Иркутской области открыт горный хребет, впоследствии получивший имя Кропоткина. В районе Ленских приисков Петр Алексеевич впервые зафиксировал ледниковые наносы, послужившие основанием для доказательства наличия в прошлом ледникового периода.

Из письма Кропоткина брату Александру, Витим, 10 июля 1866 года (печатается в сокращении):

«Пишу тебе с берегов Витима, мы уже 9 дней в походе и с грехом пополам выбрались сюда. На прииске я хворал последнее время, мне выдернули зуб и потревожили здоровый, челюсть (лунку) немного разворотили, и боль была страшная. Путешествие наше незавидное; во-первых, дорогой страшно утомляет безделье, нужно 6–7 часов ехать, и ничего не видишь, нет никакого разнообразия, не над чем подумать, лес, да лес, и лес, да грязи, да мох. Невесело, скучно безделье, никакого умственного труда.

Вообще мы устроились недурно, большущая палатка, поперек выстраиваются наши ящики, сзади на треножнике ставится барометр, выкладывать удобно, все под рукою, как дома, занимайся только, переезды только скучны.

Это письмо пойдет с тунгузами, которые снизу привели нам лодку для переправы через Витим, оно, должно быть, будет последнее.

Крепко обнимаю вас, ребята, и завидую вам, тридцать раз вспомнишь, что вот-де в Иркутске живут, занимаются вдоволь, потом вспоминаю, ведь надо же кому-нибудь прокладывать новые пути, а если пройдем, то и для географии, и для промышленности будет польза, и успокоишься.

П. Кропоткин. Прощайте. Поляков нежно целует твою плешь, а моя твою догоняет. Так и лезут волоса. Пиши в Читу побольше, авось в сентябре, в конце, доберемся до жилья».

Весной 1867 года, после восстания польских каторжан, Пётр и его брат Александр, также служивший в Сибири, расстались с военной службой. В подавлении мятежа они не участвовали. Позже Кропоткин вспоминал: «Оба мы ждали умственной работы, которой не было в Сибири, и в наших разговорах мы постоянно поднимали вопрос о возвращении в Россию». Осенью 1867 года Кропоткины переехали в Санкт-Петербург, где князь поступил на математическое отделение Санкт-Петербургского университета и устроился в Статистический комитет МВД. В 1868 году был избран членом Русского императорского географического общества, а затем секретарём отделения физической гео­графии.

Полный отчет об Олёкминско-Витимской экспедиции Кропоткин опубликовал только в 1873 году, за что получил от РГО золотую медаль. 21 марта 1874 года он сделал сенсационный доклад о существовании ледниковой эпохи, а на следующий день был арестован и помещен в Петропавловскую крепость как член революционного кружка. Теория об оледенении принесла ученому мировую славу. Бытует мнение о том, что князю также принадлежит словосочетание «вечная мерзлота». Это не так, термин уже существовал — его можно встретить в работах горного инженера Юлия Эйхвальда, а в 1840-х годах академик Александр Миддендорф, исследуя землю Сибири, называл ее «вечно мерзлой».

Еще один интересный факт из биографии Кропоткина. Он предлагал снарядить морскую экс­педицию от Новой Земли к Берингову проливу и сам ее возглавить, предполагая, что к северу от Новой Земли есть земли, лежащие под более высокой широтой, чем Шпицберген. Об этом говорили неподвижное состояние льда на северо-запад от Новой Земли, камни и грязь, которые путешественники находили на ледяных полях. Денег, увы, не нашлось. Землю, существование которой предсказал князь, в 1873 году открыли австрийцы и назвали Землёй Франца-Иосифа.

Летом 1876 года ему удалось сбежать из заключения и покинуть Россию. В эмиграции Кропоткин провел более 40 (!) лет. В течение этого времени он написал множество исследований по социологии, политэкономии, педагогике, истории, этике и литературоведению. «Дедушка русской революции» вернулся домой в 1917 году и пришел в ужас от того, что натворила его «внучка». Он отказался от поста министра Временного правительства, предложенного ему Керенским, заявив, что считает «ремесло чистильщика сапог более честным и полезным». В 1918 году князь уехал с женой в подмос­ковный Дмитров, получив «охранное» удостоверение от Ленина. Большевики предлагали Кропоткину квартиру в Кремле, кремлёвский паёк, но он отказался. Князь написал письмо Ленину, предостерегая его от разрушительных последствий красного террора и всевластия ЧК. Благодаря своему авторитету Петр Алексеевич смог вызволить из застенков немало людей. Говорят, что семью Кропоткина до 1921 года, вплоть до своей эмиграции в Румынию, содержал анархист Нестор Махно.

В начале 1921 года 78-летний князь тяжело заболел воспалением лёгких. Ленин сразу направил в нему лучших врачей, но спустя месяц Кропоткин скончался. Гроб с его телом доставили в Москву и установили в Колонном зале Дома Союзов. Похоронили революционера на Новодевичьем кладбище.

Подготовила Татьяна КРОТОВА