С рюкзаком и молоточком
В первое воскресенье апреля в России празднуется День геолога. В 2026 году этому празднику суровых людей с молоточками и рюкзаками за спиной исполняется 60 лет.
«Скоро, наконец-то, у нас и сквер свой появится, — радуется Александр Иванович ПЕТРОВ, председатель совета ветеранов геологоразведки Якутии, — не прошло и 10 лет, как мы о нем заговорили. И, кстати, это все когда-то завертелось благодаря вашей маленькой заметке в газете «Якутск вечерний». Вы тогда написали о том, что нужен сквер геологов, и вот после этого все и зашевелилось. Пусть не так быстро, как хотелось, но уже и плитку для него закупили, и место нашли. В прошлом году в декабре было торжественное открытие первого камня в рамках II Дальневосточного форума недропользования. На нем тогда был руководитель Роснедр Олег Казанов и министр промышленности Якутии Максим Терещенко.
— Напомните, где он будет?
— На пересечении улиц Кирова и Орджоникидзе, рядом с Геологическим музеем РС(Я).
— Памятник геологам будете ставить?
— Хотели, но пока без него, наверное. А мы хотели скульптуру обязательно красивой женщины-геолога (смеется)
— Почему женщины-то? Большинство геологов же мужчины.
— Женщины тоже есть. И на них приятней же смотреть.
— Вы сами-то в геологии с какого года?
— Я в 1977 году окончил геологическое отделение инженерно-технического факультета ЯГУ. По распределению как молодой специалист поехал в Аллах-Юньскую комплексную геологоразведочную экспедицию в Хандыгу, потом меня сразу направили в Нежданинскую геологоразведочную партию. Так что почти 50 лет тому назад я и начал свою работу.
— Лично вы открыли какое-нибудь месторождение?
— Вот вы так легко об этом говорите. Вы же понимаете, что не всем так везет? Многие всю жизнь работают, ищут, отбирают пробы, а ничего не попалось из открытий. Один мой знакомый, например, открыл 23 алмазных трубки, и так ни одного месторождения не попалось. Но мне, кстати, повезло. Я обнаружил месторождение золота. Причем почти сразу, как начал работать. Меня перевели на документацию поверхностных горных выработок — канав. И на участке «Зимовье» я отобрал с жилы пробу, которая по результатам химического анализа показала содержание выше 100 граммов на тонну. А обычно показывает не больше шести граммов. Ко мне на участок сразу начальство приехало. Почетную грамоту дали. Месторождение потом разработали и добывали золото.
— Грамоту и все?
— Должны были еще путевку дать в круиз по Дунаю. Пообещали. Но потом путевка куда-то замылилась и до меня так и не дошла (смеется).
— А потом где работали?
— Потом перевелся в Якутск, работал в «Якутскгеологии», занимался геологическими работами, связанными с поиском и оценкой твёрдых полезных ископаемых (ТПИ), в экспедициях работал, в экономических исследованиях проектно-сметных работ, алмазы оценивал, в «Якутлесресурсе» главным геологом горного отделения был, 66 карьеров прошел. Много чего было.
— То есть всю жизнь по горам? Сегодня здесь, завтра — там. Альпинизмом не увлекались?
— Не дай бог, так мне эти горы надоедали тогда, все время по жаре с рюкзаками тащишься из последних сил. Так что отдыхать я в горы точно не ходил. Походной романтики геологам за глаза хватает.
— Оружие-то брали с собой? А то лучший друг геолога — медведь — не за горами.
— Брали, конечно. Помню, в Ленске медведей в окрестностях было очень много, так я всегда только со своей двустволкой ходил. Но на меня ни разу не нападали. А с коллегами всякое бывало. В Усть-Неру как-то много азербайджанцев на работу приехало. Одного из них медведь на системную вышку загнал и долго внизу караулил. Но есть и другая сторона медали. Один товарищ получил по ошибке пулю в грудину из карабина, вылетела через легкое. Его другой товарищ за медведя случайно принял и выстрелил. Лечился потом долго.
— У вас наверняка есть собственная интересная коллекция камней, да?
— Конечно, как без этого. Стоят, как и положено, на почетном месте — в серванте.
— Какой самый дорогой сердцу камушек?
— Наверное, с Индигирки черный алевролит с кристаллами пирита. Похож на ночное звездное небо.
— А алмазики не завалялись? Вы же с ними работали.
— Вы что! Все, кто работает с алмазами, проходят жесткую проверку. Приходишь, свою одежду снимаешь, надеваешь спецовку, уходишь — раздеваешься и в душ. Контроль был хороший. Правда, потом все равно читал, что кого-то посадили за воровство. Так что бриллиантик у меня из магазина маленький с паспортом.
— Чароит находили? Аметисты?
— Из чароита есть украшения у жены, да. С аметистами работал, все сдавали сразу. Как и алмазы. Один раз обнаружил такой интересный алмаз с зелеными прожилками. Его сразу в Удачный отправили.
— Чароит же сильно фонит. Как и многие камни. Я бы украшения побоялась носить. Мой чароит в коллекции хранится на балконе.
— Да, фонит. Не все об этом знают, кстати. Но если чароит надевать иногда и ненадолго, то ничего страшного.
А так много чего фонит. Как-то у одного начальника геологического в Удачном нашли рак. Он нашел где-то дозиметр, принес на работу и им все обследовал. Оказалось, что у него страшно фонит одна стена.
— Стена? Почему?
— Ну никто же не возит какой-нибудь сертифицированный песок для строительства или гравий. Бетон на месте замешивают из того, что под рукой есть. И вот у него что-то туда в эту стену намешали. Радиоактивное. Он с психу взял кувалду и всю стену разнес.
— Есть же еще ядовитые камни, которые в руки-то брать не рекомендуется.
— Бывают такие соединения. Но геологи-то их знают. Хотя все пробуют на вкус.
— На вкус?
— Да, камень лизнешь, он на вкус отличается. Какие-то породы с кислинкой, какие-то горчат.
— Ничего себе. А окаменелости находили?
— Да, раковину находил целую и даже, как мне казалось, большую окаменевшую улитку. Даже возил ее показывать палеонтологам. Но нет, сказали, просто конкреция такая.
— Вопрос, который мы задаем каждому геологу: правда, что под Якутском большое месторождение то ли алмазов, то ли золота?
— Насчет большого — не скажу, но какое-то должно быть. Недалеко же в районе Кенкеме нашли месторождение. Долго сверялись по всем показателям — мол, вот тут должно быть что-то. И точно. Проблема в том, что не могут провести оценку сейчас. Под Якутском тоже должно быть. Но никто не оценивал, что да как.
— У вас как у председателя совета ветеранов сейчас много общественной работы?
— Да, много: туда сходи, сюда сходи. А у меня времени-то мало. У меня девять внуков! Вот и кручусь, успеваю.
— Кто-нибудь из ваших детей стал геологом?
— Нет. Врачами стали. У геологов дети часто врачами становятся, как ни странно. Наверное, потому что родители-геологи вечно с травмами домой возвращаются. Лечи их потом.
— Геологи — суеверные люди?
— Конечно. Без оладушек-подношений никуда (смеется). Я на себе испытал. Как-то ехали на уазике далеко, остановились возле речки, поели, духов покормить забыли, так потом только тронулись, машина как-то так сильно дернулась рывком, что у нас все продукты просто вылетели сзади. А почему? Потому что сами ничего не оставили, духи дань взяли. Чем человек ближе к природе, тем суеверней.
— На первый камушек в честь вашего сквера оладушки положили?
— Непременно!
На фото — День геолога в 80-е в селе Нежданинское. Тогда в селе прошел митинг, посвященный этой дате, народные гуляния и спортивные состязания: между геологическим отделом и горным и буровыми цехами. Прыгали в мешках, катались на коньках и лыжах, бегали. Вот спортивное было поколение.
Мария ИВАНОВА
P. S. Всех геологов поздравляем с их профессиональным праздником! Пусть вам всегда сопутствует удача. Крепких вам молоточков, полных рюкзаков и безопасных путей.