Случай в Саныяхтахе
Об авторе: Владимир Семенович Еремеев родился 22 августа 1953 г. Более 20 лет отдал структуре МВД. Вместе с супругой Светланой Юрьевной живут в Олекминске, родили троих дочерей, которые подарили им восемь внуков. Сейчас пишет воспоминания о своей работе в уголовном розыске со своим коллегой, другом Максимом Константиновичем Янковым.
Благословенное село Саныяхтах широко и привольно раскинулось на левом берегу красавицы Лены примерно в 250 километрах от районного центра — Олёкминска. В Саныяхтахе проживают удивительные люди, потомки русских и местных якутов, знаменитых ямщиков Иркутско-Якутского тракта. Рослые, статные, белокожие, светловолосые и голубоглазые, все легко переходят с русского на родной якутский.
Шёл 1982 год, ноябрь. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев доживал последние дни... До начала смутного времени оставалось совсем немного. Страна готовилась к одному из самых своих почитаемых праздников — очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции...
В этот период времени и работали два наших героя, два друга и соратника Максимов и Владимиров — оба сотрудники уголовного розыска, на счету которых было уже немало раскрытых преступлений.
* * *
Два телефона в их кабинете зазвонили практически одновременно, на столе у Максимова — прямой с начальником отдела, на столе Владимирова — прямой с дежурной частью. Взволнованный голос: в Саныяхтахе кража денег. Из Малыкана (это небольшое село дальше вниз по течению) ещё три дня тому назад приехал водитель, деньги — зарплату малыканского отделения совхоза — получил, но загулял — и они пропали.
Спустя несколько часов милицейский уазик въехал
в село Саныяхтах. Решено было начать с виновника всей заварушки — водителя, которого тут же пригласили в сельсовет на беседу.
Перед операми сидел мужчина средних лет — Митя, — ростом под метр семьдесят, среднего телосложения, на лице было написано выражение отчаяния...
Ему всего-то надо было заехать в бухгалтерию совхоза, получить пакет с деньгами и привезти его назад, однако Митя решил воспользоваться ситуацией и посетить своих родных в Саныяхтахе. С пустыми руками поехать неловко, поэтому решил заехать домой и взять несколько штук рыбин — налимов, которых натаскал в прошлое воскресенье. Сказано — сделано, но сработало торбозное радио, и пара человек попросили передать гостинцы и их родне. Однако человек предполагает, а бог располагает...
Благополучно прибыв в село, Митя первым делом, как и положено, получил деньги, ни много ни мало семь тысяч рублей... По тем временам хватило бы на машину. После чего поехал раздавать гостинцы.
И всё бы ничего, если бы у Мити не было той самой слабости, что сгубила не одну буйную головушку, а именно слабости к горячительным напиткам. В одном гостеприимном доме зашел на минуточку на рюмку чая, в другом... И вот уже шофёр как машина, на жидком топливе работает.
Милиции здесь отродясь не боялись за её отсутствием, так что нравы были вольные, свободные, сесть за руль после возлияния зазорным не считалось...
Подъехав к последнему адресу, к своей троюродной сестре Вале, Митя уже был изрядно навеселе. Выбросив на снег из кузова машины несколько рыбин, с гордостью сообщил родне, что везет общую зарплату. И не заметил загоревшихся глаз родни... Митеньку тут же затянули в дом на чай. Разомлевший в тепле, он снял кожаную куртку, во внутреннем кармане которой лежал пакет с деньгами, заботливо зашпиленный большой английской булавкой бабушкой, которой он привез гостинец. Она, видя его состояние, наказала не пить больше и не потерять деньги. Жаль, что он забыл об этом наказе, едва выйдя за порог.
Быстро выставив на стол немудрящее угощение, Валя выставила основное — початую бутылку водки — и сразу же налила себе и Мите.
«Ну давай, выпьем, Митенька», — елейным тоном сказала она, протягивая навстречу стакан, Митя с готовностью поддержал...
* * *
Дальнейшее вылетело из головы.
Очнулся от холода. Машина стояла в сугробе на берегу реки, при выезде из посёлка. Шапки и куртки не было, впрочем, тогда это Митю не особо волновало, хотелось лишь в тепло и спать, а перед этим по возможности ещё принять граммов сто пятьдесят. Так что Митя вернулся обратно и продолжил пить.
Сознание утром возвращалось медленно, во рту пересохло, хотелось пить, в голове медленно ворочались камни... С трудом разлепив глаза, Митя огляделся вокруг и понял, что он у другана Петьки. Сам Петька лежал одетый поверх вороха белья на кровати, в котором с трудом можно было различить постельные принадлежности...
За окном медленно занимался новый день, сквозь полузамерзшие стёкла едва можно было различить солнечные блики, мысли тяжело перекатывались в голове. «Да-а, — думал Митя, — здорово же я вчера наелся, зачем?!» И вдруг... «Деньги... Где деньги?!» — испуганной птицей забилась мысль внезапно проснувшегося сознания. Митя бросился к вешалке, но знакомой кожаной куртки и потертого китайского утепленного кепи там не было...
Напротив рассказывающего все это водителя, сурово сверля его глазами, сидел председатель совета Константин Петрович Семёнов, старый служака, коммунист, уважаемый на селе человек.
«Как же так, Митя, — сурово вопрошал он, — ты понимаешь, что натворил, перед таким праздником оставил людей без денег, это уже пахнет политикой…»
Митя, целый день бесплодно пробегав в поисках забытой куртки и кепи, нашел последнее у своей сестры Вали. Однако она уверяла, что он приехал уже без куртки. У всех остальных его куртки тоже не нашлось. «Кто же из них врёт, — вяло думал Митя, — как же так, я к ним со всей душой, гостинцы привёз…»
* * *
Выпроводив уже еле держащегося на ногах Митю, Валя вернулась в дом...
«Получилось... получилось!» — одна мысль заполнила всё черепное пространство, воздуха не хватало, руки тряслись и бесцельно хватались за всё подряд. Куртка Мити осталась висеть на вешалке...
Весь уголовный опыт Валентины состоял из нескольких просмотренных детективов, благо телевизор уже на селе был, и пары тайком стянутых из сахарницы конфет в гостях у подружки...
Схватив куртку, Валя раненой птицей заметалась по дому, но в полупустой деревенской избе потайных мест практически не было: посередине стояла большая кирпичная печь и в углу телевизор на ножках, кухонный закут для приготовления и приема пищи находился в правом углу дома, холодильник был роскошью...
Деньги, вначале деньги... судорожно забилась мысль. Трясущимися руками Валя еле отстегнула булавку и вытащила пакет, а куртку судорожно запихнула в жерло печи, в которой ещё продолжал гореть огонь вечерней топки...
* * *
Внимательно выслушав сумбурный рассказ водителя и задав несколько уточняющих вопросов, опера уже представляли себе общую картину случившегося. Началась рутинная работа сыска, встречи с людьми и разговоры... Вечером, после разговора со всеми, настало время совещания.
«Больше всего меня заинтересовала его сестра Валентина, — задумчиво сказал Владимиров, — какая-то нервная, и самое главное — отрицает, что Митя заходил к ней в куртке. Хотя его видели проходившие мимо ребята».
— Давай так, — сказал Максимов, — я поеду и пришлю к тебе Валентину, а сам посмотрю у нее дома.
— Хорошо, помнишь абагинское дело, ну, где он раскидал бутылки по полю? Я думаю, что в ограде она куртку прятать не будет, всё на виду, ты вот что, пошарь в печи, выгреби золу. Если впопыхах спалила, то молния должна остаться.
* * *
Максимов уехал с твёрдым намерением перерыть, просеять золу, но найти остатки замка, а Владимиров остался с Валентиной...
Перед ним сидела слегка полноватая, среднего роста женщина слегка за тридцать... немного раскосые глаза, чуть выдающиеся, высокие скулы, прямые волосы темно-каштанового цвета. Уже увядающее лицо ещё не спившейся, но употребляющий спиртное женщины. Анкетные данные Владимиров уже знал: родилась в Малыкане, училась в школе-интернате Саныяхтаха, здесь же после школы работала в совхозной овощной бригаде, уволилась по собственному, с тех пор случайные заработки.
Вот и сейчас от неё попахивало спиртным, на прозаический вопрос: «Чего пьём?» — последовал недоуменный взгляд, пожатие плечами и стандартно-безликий ответ: «Так праздник же!»
Владимиров просто тянул время, ожидая возвращения коллеги, все вопросы по делу уже были заданы ранее, и переливать из пустого в порожнее не хотелось...
«Вот!» — сказал Максимов, положив на стол перед Владимировым связку ключей, булавку и бегунок от замка с большой железной петелькой-ручкой.
Бросив мимолётный взгляд на посеревшее лицо Валентины, Владимиров торжествующе сказал: «Ну, что теперь, будешь дальше продолжать отрицать, золотце?!»
Всхлипывая, давясь словами и размазывая по лицу слёзы, Валентина поведала историю своего падения сыщикам... Но торжествовать победу было ещё рано, надо было найти и изъять деньги. Этим они и занялись...
Зимний день короток... Пока, как говорится, суть да дело, уже изрядно стемнело. В небольшом бревенчатом доме на улице Набережной собралось несколько человек. Проводились следственные действия.
Со слов Валентины, она сунула деньги в прикрытую фанеркой дыру в полу, над которой стоял телевизор на ножках. Сейчас предстояло выпиливать часть пола. Комната заполнилась дымом от выхлопа бензопилы, громким лязгом и грохотом, в воздухе летали опилки... Наконец железные зубья, лязгнув в последний раз, замерли.
Предстояло проверить правдивость слов Валентины...
Не дожидаясь, пока рассеется дым, в полной тишине, под напряжёнными взглядами собравшихся Владимиров шагнул к образовавшемуся в полу пропилу с фонариком в руках.
В наступившей тишине слышалось только чьё то хриплое дыхание...
Владимиров пристально вглядывался в темноту, в слабом луче фонарика фрагментами высвечивалась земля, пыль и всякий мусор. Вдруг что-то тускло блеснуло. Затаив дыхание, Владимиров вытянул руку и кончиками пальцев коснулся целлофана. Ещё не до конца веря в это, он вытянул руку из проёма и медленно поднял вверх пакет. Это был их маленький триумф, минута их славы, обстановка в комнате мигом разрядилась, все разом загомонили, Константин Петрович беспрерывно повторял: «Ну, молодцы ребята, ай, молодцы...»
Лишь Валентина, сгорбившись и поджав губы, незряче глядела перед собой.
Дальше пошла рутина милицейской работы и долгая дорога домой, куда наши нетерпеливые герои выехали в эту же ночь.
В. С. Е.