Истоки топонимов: не всегда то, чем кажется
По роду своей деятельности, к сожалению, сейчас уже не основной, мне приходилось отвечать на многочисленные запросы различных инстанций (чаще сельских администраций) по этимологии различных архаических слов (допустим, как называется по-якутски мишень в лучном спорте?) в целом и топонимов (названий местностей) чаще всего. Вот, допустим, в каких языках есть параллель к названию алааса Ииктэй? Сейчас разберем.
Извилистая река Ииктээх получила название от эвенкийского ииктя «зубы; зубчатый»
МАЙДАЛ У УЛАХ-АН
Это одна из последних разгаданных загадок. Недавно к моим коллегам пришел запрос от администрации Жерского наслега Хангаласского улуса. Это с. Улах-Ан. Мол, разъясните нам название местности Майдал. Ну раз просят — разъяснил коллегам. Сам не стал настаивать на авторстве — подарил.
Лексема «майдал» не зафиксирована в якутско-русских словарях различного типа, в том числе и диалектологических работах. И слово это не объяснено в многочисленных образчиках локального фольклора — в других случаях это был один из легких способов найти истоки. Но, увы, нет.
Приступаем к следующему этапу. Попробуем найти к нему параллели. Если не получится, то разобрать слово морфологически. И начнем с банального — с созвучия.
Раз относится слово к покосному месту или к полю для выгула крупного рогатого скота (в разные годы), то, может быть, оно родственно тюркскому слову майдан «ровное плоское место»? Однако изменение фонетики по схеме «майдан > майдал» в научном мире вовсе нелегко разъяснить и убедить.
В тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языках слово в таком варианте тоже не встречается.
Однако разгадка проста. Это сложное слово, то бишь состоит из двух отдельных основ — май и дал. Так тоже бывает — в качестве примеров: кэҥис «обжора» от киэҥ «широкое» и ис «брюхо»; алыhap «окунь» от тюркского ала «пестрый» и монгольского шар «бык» — доказывается очень просто, ведь другие тюрки называют окуня алабуга (ала «пестрый» + буга «бык») и т. д.
В халха-монгольском языке май «дымный костер из кизяка», а в якутском дал «загон для скота».
То бишь по-якутски это будет түптэлээх дал «загон для скота с дымом от горящего балбаха (сухого навоза крупного рогатого скота)».
Дым для того, чтобы отогнать гнус, который в наших краях, как всем нам известно, беспощаден в жаркий сезон.
АЛТАН И ӨЛӨЧӨЙ
Алтанский наслег Мегино-Кангаласского улуса. Многие скажут: «В Амгинском улусе же находится наслег!» Однако это бывшие мегинцы — административное разделение разбросало один наслег по разным улусам. Так бывает.
Название произошло от имени предка многих алтанцев, которого звали Медное Око Алтан Харах. Судя по историческим преданиям, он был очень тихий, спокойный и невыдающийся человек, что было странно в эпоху века сражений кыргыс үйэтэ. Тем не менее он стал прямым родоначальником обитателей наслега. По семейным преданиям, он был скрытным шаманом — куду ойуун. В бытность свою достаточно богатым, камлал лишь на ысыахах и по настойчивой просьбе страждущих, лишь отвести душу и жить спокойно дальше.
Есть и косвенные подтверждения факту его шаманства.
Медным Оком он был прозван не за светло-желтые или красные роговицы.
Сибирские тюрки и якуты изначально называли термином алтункарак/алтан харах («золотой глаз») птицу — гуся-пискульку. Это редкий вид крупных уток, который в народе называют малым гусем. В Якутии ранее обитал во многих местах. Длина тела достигает от 53 до 66 см, размах крыльев — от 120 до 135 см. Масса взрослой птицы от 1,6 до 2,5 кг. Гнездится ныне на р. Мууна. Зимует в Китае, Корее и Японии. Находится на грани вымирания. Гусь-пискулька алтан харах и был личным тотемом родоначальника алтанцев.
Во времена укрупнения хозяйств и селений народ Алтанского наслега был подтянут в одно место — между рекой Суола и крупным озером Эбэ (буквально означает «бабушка») или Өлөчөй. Новое село именно так и назвали — Өлөчөй. В русской транслитерации пишется Елечей.
Этимологию этого слова никто не знает. Значение никто не помнит. Даже 80–90 лет назад никто уже не знал — ученые-исследователи, выходцы из села интересовались у старцев в свое время, но безрезультатно.
Лично я, все-таки специалист по этимологии якутского языка, считаю, что можно провести параллель с кыпчакским словом, распространенным сейчас (а у некоторых народов лишь в старину) у казахов, киргизов, каракалпаков, башкир и татар. Все вариации слов приводить здесь не будем — это материал для научной статьи. Вот, к примеру, башкирский вариант — Өләсәй. Ведь созвучно? И изменение фонем объяснимы и закономерны. Имеет семантику «бабушка; бабушка по материнской линии». Обратите внимание, что второе название озера у селения — Эбэ «бабушка». Любые водоемы, речки и реки традиционный якут, да и в целом любой таежный евразийский народ, называл бабушкой. Ведь водоемы эти давали воду и насущную пищу. Ну и почему бы и не быть синониму для Эбэ в виде Өләсәй/Өлөчөй.
Гусь-пискулька. По-якутски алтан харах. Фото из просторов интернета
УТУУННЬУК ӨТӨҔӨ
Есть такой топоним в нескольких улусах. Например, в Кобяйском и Вилюйском. Разберем и это слово.
Повсеместно считается искаженным русским словом «ученик». До революции
утуунньук — это лекарские ученики или «самородки»-самоучки, которые делали на общественных началах прививки от оспы.
На самом деле это расхожее заблуждение, связано со Словарем якутского языка Э. К. Пекарского, где автор осторожно сравнивает сей термин с русским словом «ученик».
Однако будь это слово «ученик» с ударением на последнем слоге, то получили бы в итоге якутский вариант утунньуук.
Или даже скорее учуньуук.
В фольклоре встречается довольно часто утуунньук. У Э. К. Пекарского видим другое написание с метатезой — уутунньук.
Похоже, что «уутунньук» — исходный вариант. Происходит от глагола «уутуй» — «наливаться, наполняться (водой); портиться (о яйцах с зародышем); распирать; образоваться и развиваться; вырасти (об оспенных пузырях)».
К «уутуй» прибавляется так называемый малопродуктивный или омертвелый аффикс -нньук. Получается уутунньук. Со временем
уутунньук начали произносить с более привычным для якута длинным гласным посередине.
ИИКТЭЭХ
Река Ииктээх находится в 137 км по левом берегу р. Оччугуй-Мурбайы, в отрезке реки Лены между Витимом и Олекмой, недалеко от Нюи. Почему же река эта имеет столь неблагозвучное название — ведь прилагательное ииктээх означает «имеющая мочу; с мочой»…
Неужели дело в неприятном вкусе воды? Или в особом цвете воды в реке?
Биохимический состав этой небольшой (общая протяженность около 52 км) реки изучен пользователями недр достаточно хорошо в связи с работами по обустройству площадки для буровых скважин. В отчетах, находящихся в свободном доступе в сети, имеются такие сведения: «Содержание гидрокарбонатов в воде исследованного водотока составляет 37 мг/дм3, что ниже установленного норматива. Выявлены превышения ПДК по меди (14ПДК) и марганцу (5,5ПДК). Обнаружено превышение допустимых значений нефтепродуктов для водотоков рыбохозяйственного значения — 4 ПДКрх. Концентрации нитрат-ионов, аммония, сухого остатка, АПАВ, хлорид-ионов, сульфат-ионов, фосфат-ионов, алюминия, кальция, цинка, свинца, никеля, ртути, кадмия, мышьяка, калия, натрия, магния и фенолов в обследованном водном объекте ниже ПДК. Донные отложения имеют песчаный гранулометрический состав. По величине показателя рН солевой вытяжки проба донных отложений относятся к слабощелочной. Величина солевой вытяжки составляет 7,3 рН. Выявлено превышение гигиенических нормативов по содержанию нефтепродуктов (1,75 ПДК). Концентрации остальных определяемых элементов в донных отложениях (ртути, хрома, мышьяка, никеля, свинца, меди, цинка, кадмия, АПАВ, бенз(а)пирена и пестицидов) не превышает установленных гигиенических нормативов».
То бишь показатели превышения вредных веществ не такие и высокие, и на качестве вкуса это не должно особо отражаться. Да и для старинного якута это было бы недопустимо — называть реку столь неподобающим названием.
Есть и аласы, известные, как Ииктээх и Ииктэй.
Если присмотреться, то склоны этих аласов не просто в виде яра, а выступают зубчато целым рядом мысов. А речка Ииктээх зубчато извилиста и имеет частые поперечные перекаты.
Места те в нынешние времена по большей части называются по-якутски. Однако же остались и достаточно много топонимов тунгусского происхождения. Если обратимся к тунгусо-маньчжурским языкам, то обнаружим эвенкийское ииктя «зубы; зубчатый». Ну вот и объяснение.
МӨҤYРYӨН
Есть у мегинцев и Мегюренский наслег. По-якутски звучит, как Мөҥүрүөн. Многие считают, что основа слова от якутского мөҥүрээ, то есть «громко мычать (о корове)». Кому понравится, если его родной наслег переведут Рев Коровы? Да никому.
Происхождение названия более благородное и даже воинственное. Наслег славился кузнецами и знатоками старинных преданий. Те же старик Скрыбыкин по прозвищу Дуоҕунаан и знаток старинных обычаев Иоаким Избеков — Уустаах происходят от мегюренцев. А само название Мөҥүрүөн переводится как «узкий шестигранный бронебойный железный наконечник стрелы». Зафиксирована эта семантика и в словарях и фольклорно-этнографических материалах ранних исследователей. В том числе и в рукописи «Древнее оружие и вооружение якутов» А. А. Саввина. Вон оно как. При том бронебойный наконечник этого типа был распространен повсеместно в Якутии, как и его название. Казалось бы, истоки найдены.
Однако сейчас известно лишь значение лексемы мөҥүрүөн — «довольно большой, крупный, огромный, толстый». Притом это изначальная семантика. Поскольку имеет параллели в диалектах бурятского языка в виде: мөҥөрүн, мухэреэн, мухэрөөн со значением «круглый, шаровидный, округло-шаровидный; шар». Вообще, так называется не бронебойный наконечник, называемый на самом деле бүргэс «шило», а костяной шаровидный переходник между наконечником и древком стрелы.
Владимир ПОПОВ