Ночное светило глазами старинного якута

Про Луну мы вам, наш читатель, рассказывали прежде в контексте этнографии. Но вот вам немного напоминаний из прошлых материалов о ночном светиле, а также много совершенно новых сведений.

Луна «в домике»

СВЯЗЬ С ДРЕВНИМИ НАРОДАМИ

К III веку до н. э. хунну, известные из китайских исторических хроник и ранее, создали мощную кочевую империю, во главе которой стоял правитель с титулом шаньюя. Реформы шаньюя Модэ (Маодунь — имя его сравнивают с боо­тур и модун) превратили разрозненные роды в единое государство с жесткой военной дисциплиной. Основу войска составляли конные лучники, использовавшие луки со стрелами, мечи, копья и пластинчатые доспехи. Набеги хунну на китайские земли начались ещё в V веке до н. э. Для защиты от них китайские царства строили пограничные укрепления, которые позже были объединены в Великую Китайскую стену.

Народ хунну ежегодно весной приносили жертву своим предкам, небу, Солн­цу, Луне, земле, воде и духам. Вождь-шаньюй дваж­ды каждый день совершал поклонение: утром — восходящему Солнцу, вечером  — Луне. Все благие дела старались начинать, смотря по положению звезд и луны, а также лишь в дни растущей луны или полнолуния (у старых якутов этот цикл тоже наблюдался до недавних пор). Была сильно развита у хунну народная астрология. Во время экспансии хуннов в Китай и родства с китайскими царями (в 198 году до н. э. был заключен договор «мира и родства»: шаньюй взял в жены китайскую принцессу и обязался не тревожить земли «родственников», получая взамен богатые дары) хунны познакомились с китайской астрологией.

Все эти знания и даже обряды, пройдя через тысячелетия, частично сохранились у генетических и культурных их наследников — древних уйгуров, некоторых современных тюркских (в том числе частично и у якутов) и монгольских народов.

Вспомним поговорку «Күн буол, ый буол» (букв. «стань солнцем, стань луной», т. е. будь моим защитником и покровителем), означающую просьбу и мольбу о покровительстве и защите. Здесь можно вспомнить теорию тюрколога Юрия Васильева — Дьаргыстай о том, что якутский культурный герой Эллэй мог быть из киданьского правящего рода Элюй. Один из знаменитых киданьских полководцев Элюй Сүгэ был гун «князем» и имел титул юйюэ (китайское юэ «луна»). Вот откуда может быть якутская просьба-пословица. Либо иметь более глубокие корни в солнечных и лунных обрядах хунну, когда их вождь дважды в день просил о благоденствии народа у небесных светил.

Шаманская подвеска Тэргэн бүөрэ («почка злого духа Срединного мира»)

ЫЙ/АЙ 

Луна по-якутски Ый. Связано это слово с тюркским Ай «Луна». Оно имеет широкое употребление в современных тюркских языках (азербайджанском, турецком, башкирском, казахском, татарском и других).

В пратюркских языках слово ай могло означать не только «луна», но и «свет», «благодать». В тюркских языках «ай» обозначало «лунный», «светлый», «благодатный», «божественный», «исключительно красивый». Некоторые ученые связывают происхождение слова ақ «белый» с космонимом Ай. По их мнению, изначально ай могло обозначать признак или качество объекта, в том числе белый цвет, от которого позднее образовалось прилагательное ақ. В подтверждение приводят широко употребляемое в тюркских языках выражение ай йүзлүк или ай жүзді «лицо, как луна». В тюркской мифологии Луна часто считалась символом жизни, плодородия и духовной силы. Слово ай встречается в топонимах и других названиях. Например, так называют реку Ай на Южном Урале (левый и самый крупный приток Уфы). Также оно может быть частью названий гор, например, Таганай (где таган «подставка», а Ай «Луна», т. е. «подставка Луны»).

Были и людские (особенно женские) имена с элементом Ай. Присутствуют они и в якутском языке — современные женское имя Айталина и мужское Айтал восходят к эпическому женскому имени Айталы, состоящему из двух основ: Ай «Лунная» + талы «избранница», талыы «избранная», «отборная» (тал «выбирать»).

Фазы Луны по этнографу Валерию Васильеву

НЕБЕСНЫЙ ГОРШОК ТАҤАРА КҮБЭ ИЛИ КҮП

Күбэ в Таҥара Күбэ — это от якутского күп в притяжательном аффиксе, восходящего к древнетюркскому күп «глиняный сосуд; плошка». Ойууны называли Кудай күбэ «небесный сосуд», «глиняный горшок властелина».

Горшок-күп по понятиям якутов находится в двух состояниях — туолар и уолар.

Слова туол «заполняться, наполняться», уол «убывать; испаряться (о водоеме)» подтверждают, что светило считали сосудом. А значит, Таҥара күбэ туол­бут означает «небесная плошка наполнилась». Чем наполнилась? Наполнилось сүрбэ или сүлдьэ «силой вселенной Аар Кудай или Аар Куйаар», которая может одаривать живых существ жизненной силой — сүр. А күбэ уолар «[содержимое] чаши испаряется», т. е. Луна убывает. Архетипичное мышление предков якутов объяс­няло это тем, что небесные волки торҕон бөрө и небес­ные медведи сырҕан эhэ начинают поедать содержимое глиняной чаши. Не со зла, а насыщаясь сүр и начиная борьбу с темной силой и злыми духами.

Ойууны также называли в своих гимнах-тойук во время камлания солнце чоҥой «деревянная плошка».

САРА

Однако же в запевах камланий якутских ойуунов, а также в диалектах якутского языка Луну называли также Сара, Быака, Мунаа, а полнолуние толон.

Сара — это по-монгольски и есть Луна. Восходит к общетюркомонгольскому понятию сар, йар «светить». То есть то, что светит в ночном небосводе. Так звали жену одного из троих предков якутов Омогой-бая — Сара-куо. Возможно, что Сара-Луна вкралось и в имя главного древнего (ныне забытого) божества якутов Үс Сараҕас Мунаа. У намских и вилюйских якутов высшее божество — Үс Сараҕас Мунаа («Трехветвистое Мглистое Сияние»). Скорее всего, оно сравнивается с Луной. Ведь в Сараҕас кроме понятия «сарай» («раскинуться; растопыриться») мы видим и монгольское слово «сара» («Луна»).

Луну и это божество, видимо, можно сопоставить с Великим Господином Улуу Тойон (он же, вероятно, и бурятско-якутское божество Адьарай), дарующим жизненную силу сүр, производным от потоков небес­ных сил сүрбэ, заполняющих Небесный Горшок, т. е. Луну. Улуу Тойон велик тем, что никому не подчиняется. Ниспосылает в Срединный мир падающие звезды сындыыс. Бывает одновременно в двух ипостасях (аватарах) — в эманации главы злых духов Западных небес Улуу Тойон и в эманации главы могущественного рода злых духов синих глубин Нижнего мира Восьминогого Крепкого Дракона Адьарай Бөҕө (у бурятов Ажарай Бухэ — один из Зулхэйн нойон, духов верховьев реки Лены, тоже представляемого в виде дракона и главы дружины черных всадников хара моритон). Истоки слова Адьарай в древнеперсидском слове

аждаган «дракон». Любопытно, что наскальное изображение крокодила/дракона на Шишкинских писаницах в верховьях Лены археологом Александром Пеньковым интерпретировалось как древний лунный календарь, по выступам фигуры де можно считать лунные дни. На изображении перед пастью жирного дракона видим шар — явно Солнце. Крокодил явно собирается проглотить Солнце, что мы можем понять, как затмение Солнца Луной. Вспомним здесь также Небесных Волков и Медведей.

Страница из книги Н. Толоконского с перечислением лунных дней

БЫАКА

Другое название Луны в ходу у вилюйских якутов — Быака, который лексикографы и диалектологи ранее возводили ошибочно к быа «веревка» + -ка (уменьшительный аффикс), что приходится решительно отвергать. Это народная этимология. У якутских ойуунов так чаще называют Өлүү ыйа «Луну погибели Нижнего мира» или Кэлтэгэй ый «Ущербную луну Нижнего мира». Либо истончившийся серп убывающего месяца, действительно напоминающий по толщине веревку или нить.

Быака имеет близкие аналогии с эвенкийским Беега, что тоже означает Луну. Оно и понятно, ведь вилюйские якуты контактировали с тунгусами, жившими западнее и северо-западнее (по речке Тюнг в Вилюйском округе, Оленьке, в современном Красноярском крае). А эти направления как раз указывают в условном шаманском компасном картуше пути к Луне Погибели Өлүү ыйа. Слово Беега/Бега/Бег общераспространенное с единой семантикой понятие во всех тунгусо-маньчжурских языках. В средневековом чжурчжэньском — Пиха.

Любопытно, что в тунгусском бее означает «место», а глагол га означает «взять; забирать». А давайте сравним с историей Лунной Девушки Ый Кыыha, представленной ниже.

С другой стороны, можно сравнить и с тунгусским бе «место» + га «[похожее на] бочку». Га «бочка» через маньчжурский и монгольский ҕанг «бочка; кадка; чан» восходит к китайскому ганг «глиняный чан». Неплохая аналогия по семантике с тюркским күп «глиняный горшок», не правда ли?

ТОЛОН И ТYПТYР

Толон в якутском означает «сияние полной Луны». Толон от монгольского толи «светить», «бронзовое шаманское зеркало». Возможно, имеется связь с якутскими же туол «наполниться» и толуу «тучный». Родственно эвенкийскому толенг «шаманский круглый диск, зеркало». Другое якутское произношение тунгусского толенг — Түлүөн. Так звали родоначальника вилюйских якутов шамана Түлүөн-ойуун. Был такое прозвище и у заречного ойууна.

Любопытно, что заречные шаманы-ойуун иносказательно называли Луну Кудай Түптүрэ «Небесная Крышка (от глиняного горшка)» или просто Түптүр. Түптүр означал также богатырский круглый щит на руку и так называемое шаманское зеркало-күhэҥэ (металлический диск на спине шаманского плаща-куму). Это было тайное шаманское слово. Понимали как крышку на ойбон-«прорубь» (вход в Нижний мир для шамана) и одновременно щит от злых сил. Корень слова түп «звук удара по плоской круглой металлической пластине; звук захлопнувшейся крышки кастрюли». То есть семантика слова изначально восходит к закрыванию какого-то отверстия.

Есть такое выражение сүүhүгэр түптүрдээх, хааhыгар хаппахтаах «имеющая на лбу крышку, а на бровях — закрывашку» (говорят относительно скупой женщины). Это про металлическую круглую «крышку»-диск на лбу высокой женской шапки дьабака, называемую

туоhахта. Туоhахта имеет схожее магическое защитно-отражательное назначение, но принадлежит не шаману-ойуун, а женщине.

А названий шаманского бронзового зеркала у якутов множество. Например, называли также толон «лунный свет» и түлүөн (как тунгусский толенг, монгольский толи «шаманское зеркало» < от тунгусо-монгольского толи «сиять» или от якутского туол «быть полным до краев») и ряд других. Луну хоть и редко называли также Халлаан Күhэҥэтэ «Небесное шаманское зеркало».

Лунный дракон Адьарай, глотающий Солнце. Шишкинские писаницы, верховья Лены

МАХ И МАҤХАЙАР ИЗ ГЛУБИН ВЕКОВ

Однако якутские ойууны иногда называют Луну также и Мах ‘толща чего-либо с примесью жидкости’, Маҥан ‘Белый’, Маҥхайар ‘Белеющий’. Удивительно это.

Поскольку в древнетюркских языках Маҕ ‘Луна’. Это слово пришло из древнеперсидских языков. В авестийском Мангха ‘Луна’, в древнеперсидском Маха ‘Луна’, в персидском Мах ‘Луна’. Это имя лунного божества в зороастризме. Изображался в основном в виде полумесяца, отождествляемых с рогами Небесного быка.

В якутском мах ‘толща чего-л. с примесью жидкости’ — что-то связанное с кашей. Например, с пшеничной кашей саламаат. Отсылает к күп ‘горшку’ с варевом — Луна и считалась горшком с небесными потоками Силы — сүрбэ. Одновременно намекает на персидскую Луну. Маҥан ‘белый’ происходит из монгольских языков, правда, там семантика другая ‘светлое пятно-звезда на лбу коня темной масти’. То есть имеющий на лбу изображение Луны. В монгольской мифологии достаточно много вливаний из зороастризма. Тот же Ахура Мазда известен у монголов как Хормусту, у якутов — Курбустай.

Еще один якутский эпитет Луны — Маҥхайар ‘белеющий’ отсылает к авестийскому Мангха + Ай ‘Луна’.

ЛУННЫЕ ДНИ И МИФОЛОГИЯ

В древности якуты делили месяц на две части: ый саҥата (новый месяц) и ый эргэтэ (старый месяц). Счет месяца начинали — ый бастакы саҥата (первый день нового месяца), иккис саҥата (второй день нового месяца) и т. д. до середины месяца (15-й день).

Притом 14-й лунный день (ближе к полнолунию) называли алын туолуу («малое пополнение»), а 15-й — улахан туолуу («большое пополнение») или Тэргэн Ый («Огромная Луна» или «Луна Злого Духа Тэргэн»).

Немного остановимся на этом понятии Тэргэн Ый или Тэргэн Сара. Слово тэргэн в якутском имеет следующие значения: «огромный», «пушка», «злой дух Срединного мира». Если обратимся к монгольской этимологии, то в прамонгольском под тэргэн понималась «колесница». Хороший образ — Колесо Небес­ной Повозки или Небесная Колесница или Лунная Колесница.

Интересно, что телесские племена Ордоса (частичные их потомки — алтайцы, тувинцы и якуты), известные китайцам как гаогюй («высокие повозки») и называвшие себя төгүрүк («повозки с колесами» или «круглый»). Вероятно, төгүрүк и тэргэн родственны, хотя и фонетически искажены метатезой согласных и не только.

В халхасском диалекте монгольского языка видим также тэргэл [ɵдɵр] «пятнадцатый день лунного месяца»; тэргэл сар «полнолуние». И это удачное сравнение. Есть в монгольских языках и глагол тэргэлэ «избегать, скрываться, убегать», который сравнивают с древнетюркским тез «убегать; скрываться; уходить от погони».

Но что за значения слова якутского тэргэн — «пушка» и «злой дух Срединного мира»? Пушку называют чаще тэргэн саа, а ружье тэргэн, и здесь этимология отличается от монгольской, ведь это тюркизм. Саа «лук», а тэргэн не от «большой, как колесница» и не от «полнолуние», а связан с прамонгольским тэркэй, калмыцким теркǝ «сильный, крепкий; спешный», происходящими от древнетюркского слова терк «быстро, скоро».

Та же самая основа, скорее всего, у злого духа Тэргэн. Ведь это единственный очень сильный злой дух, с которым не может справиться ойуун и который быстро сводит в могилу свою жертву.

Заметим, что крупные ажурные пуговицы на пояс­нице шаманского кафтана Тэргэн бүөрэ («почки злого духа Срединного мира, называемого Тэргэн») или Тэргэн бүрүөтэ («покрывало злого духа Срединного мира») можно сравнить и с колесом повозки-тэргэн.

По-простому, по-народному последующие дни назывались в обратном порядке — ый уон төрдүс эргэтэ (14-й день старого месяца), дальше — ый уон үһүс эргэтэ (13-й день старого месяца), ый уон иккис эргэтэ (12-й день старого месяца) и т. д. до ый бастакы эргэтэ и саспыт (безлуние).

Ойууны и часть обывателей называли 16-й лунный день (ночь) — кыhыл киэhээтэ «[ее] красный вечер», где имелся в виду восход красной Луны над горизонтом.

17-й лунный день называли Кэччэгэй күөhүн хойутуу туруорбутунуу («Как будто скупой поставил [на огонь] поздно свое варево»). В ту ночь, считали, что Луна восходит позже обычного, и сравнивали со скрягой, который ставит вариться на огне свой горшок-күп с супом лишь ночью — с расчетом на то, что не придется делиться похлебкой со случайным гостем.

18-я ночь называется Бойом Буруота. Н. Толоконский переводил Бойом Боруота (написано у него именно так) как «Громадное Горение». Этнограф Валерий Васильев поделился со мной идеей о связи с ритуальной кремацией.

Сам я в смятении — необходимо исследовать глубже. Ведь бойом боруота можно понять и как «щедрые врата».

Какой-то из лунных дней/ночей назывался Тииҥ баhын кир «грызть беличий череп». Видимо, это убывающая Луна в один из дней.

Были еще Кыhыл Толуна, Yрүҥ Толуна, Хаалыын киэhээтэ (соответствует үс эргэтэ, Бүтэй Саҥата (первый лунный день), Ый быы­ha («Лунная занавеска» — безлунная ночь).

ЛУННАЯ ДЕВУШКА

Самые интересные названия из всех идут далее. 19-я ночь якутского лунного календаря называется Ту­лаайах күрдьэҕэ «Лопата сироты», 20-я ночь — Куобах күрдьэҕэ «Заячья лопата», 21-я ночь — Кыптыый буута (букв. ляжки ножниц) «Кольцо-ручка ножниц», 22-я ночь — Саа кириhэ «Тетива лука». Это образное описание убывания лунного диска. Есть там еще название Ый сүгэтэ «Лунный топор».

Эти говорящие названия связаны с якутским мифом о том, что девочку-сироту с коромыслом из лопаты и ведрами сдуло пургой на Луну, подальше от злых чужих людей, у которых она обреталась. Есть вариант мифа и о том, что девушка взошла по лунной дорожке ыйдаҥа. Притом отношение к ее поступку двоякое. Вроде и жалко сиротинушку, а с другой стороны, она променяла земную жизнь на лунное одиночество. Для урааҥхай саха неприемлемый путь — на это идти он не мог. Поговорка «Ыйдаҥаны ытыhaн, кураанаҕы кууhaн» («ухватив лунный свет, обняв пустоту») — образное выражение, означающее «остаться ни с чем», видимо, основано на этом древнем мифе.

У эвенков тоже существует аналогичная сказка про Луну и сироту. Иногда эту девушку называют Бее­гакаан, что означает «Маленькая Луна».

И имена эти (Айталы и Беегакаан), и миф о вознесении, похоже, имеют отдаленные связи с древнекитайской мифологией.

Вон тетива лука — вспомним стрелка Хоу И, победителя девяти солнц, которые испепеляли Срединный мир. Вернее, в небесной механике и существовало девять солнц девяти небес­ных слоев цзютянь. Восходили и заходили они по очереди. Однако однажды они взошли все одновременно.

За то, что Хоу И сбил восемь из девяти солнц меткими выстрелами, ему был дарован небожителями эликсир бессмертия. Его жена Чанъэ без спроса выпила чудодейственный эликсир и, вознесшись, стала божеством в Лунных чертогах.

Вот и связь с Лунной Девушкой.

А как же насчет Лунного Зайца с лопатой из якутского народного лунного календаря? Это же Юэ-Ту (по-якутски Ый Табысхаана), замешивающий пестиком в ступке эликсир бессмертия. Якуты считали, что Луна — это глиняный горшок күп. Так и говорили, Таҥара күбэтэ ‘Небесный глиняный горшок’. Содержимое горшка — жизненная сила-сүр половину месяца наполнялась потоками космических энергии — сүрбэ. Но вторую половину месяца эту кашу из жизненной силы-сүр, называемую Мах (на фарси и средневеково-персидском Мах ‘Луна’, по-якутски мах ‘полужидкое месиво’), поедали голодные небесные волки и медведи (торҕон бөрө, сырҕан эhэ). Лунный Заяц Ый Табысхаа­на был занят смешиванием этого месива-мах внутри глиняного горшка-күп. Месил он лопатой-күрдьэх, превращая содержимое в эликсир бессмертия Өлбөт Мэҥэ уута (букв. ‘эликсир Вечного Бессмертия’).

Ый сүгэтэ «Лунный топор» отсылает к древнекитайскому мифу о лунном топорике с клевцом Юэ фугэ, которым небожители, прежде всего сама Лунная Девушка Чанъэ, починяют ночное светило каждый месяц.

Кыптыый тиэрбэhэ («вытянутые обручи на рукоятях ножниц»), скорее всего, по схожести форм убывающей Луны с этим элементом ножниц.

Выражение, встречающееся в якутском фольклоре, дьэс алтан кииннээх сардаан кыптыыйдаах «с медным пупком (осью) ножницы с тупоконечными браншами», скорее всего, связано с астрономическим явлением, сближением серпа месяца с планетой Марс.

Убывающая Луна

ПТИЦА НА ШАПКЕ КYЛ ТЕГИНА

Күл Тегин (684–731), выдающийся военачальник и царевич Второго Тюркского каганата, младший брат Бильге-Кагана (известного в якутской мифологии, как Творец-божество, владеющее судьбами людей Билгэ-Хаан).

На шапке у Күл Тегин изображена птица, напоминающая китайскую мифологическую птицу фэн (феникс).

На самом деле это древнетюркская мифическая птица Хумай.

Происходит от древнего (дотюркского) символа хумай, хумо, хума, хумайя — мифическая птица в персидской мифологии, символ счастья, свободы и благословения из древнеперсидских писаний «Авеста».

Согласно поверьям и суе­вериям, сохранившихся до сих пор в сфере влияния персидских мифов, когда птица пролетает над человеком, заслоняя на миг солнце, то это прикосновение тени птицы считалось, что приносит человеку счастье и высокое предназначение — стать шахом. Заслоняет солнце — значит, это Луна.

Хумай связан с тюркским божеством женского лона Матерью Богиней Умай, которая является древнейшим добрым духом из гениониума тюрков и монголов, покровительницей детей и рожениц у сибирских тюрков. Олицетворение женского начала отразилось и в самом имени Умай, что означало чрево матери, матку, либо отрезанную пуповину. Тюркское слово Умай представлено в якутской лексике, как Ымай Киэли. Не­ожиданно, но переводится с якутского как ‘женский половой орган’. Прослеживается связь Умай с Луной — женские месячные.

Также Умай (Май-иче) шорцы визуализировали в виде маленького лука со стрелой, которые вешались над колыбелью. Телеуты представляли ее в виде молодой женщины с серебряными волосами, которая спускалась с небес по радуге и охраняла детей с помощью золотого лука. Что есть золотой лук с тетивой? Опять же полумесяц. Образ лука с тетивой, как мы рассмотрели выше, есть и в якутском лунном календаре.

Владимир ПОПОВ