Охотники за привидениями. Сигирдэх/сихиртя и другие стихиальные злые духи
Продолжаем экскурс в мир якутского пангениона (сонма мифологических духов). Сегодня поговорим о так называемых духах первоэлементов и стихий (камня, земли, воды, огня, ветра, деревьев и др.). Постоянные читатели наших рубрик встречали здесь часто идею влияния натурфилософии Синосферы (китайской культуры) даже на системы традиционной культуры столь отдаленных народов Азии. Однако заимствование было не прямым, не бездумным.
Пролог
Немного о бранных словах в якутском языке и истинном значении их. Существует великое множество экзотических ругательств в якутском языке, которые не сразу-то и поймешь. Многие из них, если покопаться в старых значениях и истории происхождения, оказываются известными и другим народам, с которыми наши культурные (возможно, не генетические для большинства) предки могли близко общаться. Притом у тех соседних и отдаленных народов эти термины не являются ругательствами, а используются в качестве названий злых духов. Вот взять такие якутские бранные слова: дэриэт, дьиккэр, чиччик, аhaй, моохуй, маҕай аллаах, сараhын уола, сигирдэх. Давайте разберем семантику и этимологию некоторых из них.
Неприкаянный злой дух
«Дэриэт» или «дэриэн» многими якутами воспринимается укорачиванием слова «дэриэтинньик», считающегося происходящим от русского «еретник» — это и еретик, и некий мелкий бес, беспокойный дух покойника (в русском деревенском фольклоре). Недолго думая, сравнивают «дэриэн» и с русским «дрянь». Удачнее сравнить с тувинским горным злым духом диирең/дээрин. Между «дэриэн» и «диирең» легко провести параллели через явление метатезы, когда сами звуки и их ударения меняются местами. Этот злой дух, хозяин каменных гор и скал, часто приходил к охотникам в отдаленных зимовьях в виде молодой женщины-сиротки и сожительствовал. Кормил их мясом, соскабливая со своего ребра, иногда забеливал чай молоком из своей груди. Все это было ядовитым. Если человек вовремя не распознавал диирең/дээрин, то он вскоре заболевал и погибал в когтях оборотня, принимавшего свой вид и раздиравшего человека своими железными когтями.
В старинных якутских представлениях кроме «злобных оживших мертвецов» дэриэн, дэриэт также означают агрессивных лунатиков, другое название — Сара таарымталаах (сходящие с ума в каждое полнолуние, ведь в монгольском Сара — «полная Луна»).
Этимология проста — наблюдается метатеза: дээрин ~ дэриэн. Потом добавляется аффикс множественности -т. Получается дэриэт. С приходом русских все чаще звучало дэриэтинньик — это уже влияние русского понятия «еретник».
Злой дух ветра
Термин «дьиккэр» в народе считается тоже заимствованием из русского языка — от «дикарь». Притом в вилюйских диалектах звук К часто сдваивается. Однако нам очевидна связь дьиккэр с монгольскими и тюркскими словами жедкер, дьэткөр, дьэдкер, дьэт-кер, читкэр, и означает оно «препона, преграда; злой дух».
В сочинении XVII века «Алтан тобчи» («Золотое сказание») ученого монгольского ламы Лубсан Данзан легко находим название злокозненного монгольского злого духа читхур, который не дает покоя путникам и создает им многочисленные препоны и трудности в дороге.
Дьэд в якутском есть и в дьиккэр (из монгольских языков пришло), и в виде сэт «дурное, неприличное; неблагополучие; худое последствие, расплата за неблаговидные деяния, возмездие, кара (по поверьям, человек не может злоупотреблять чем-л. безнаказанно); злой дух». Сэт из древнеуйгурского и уйгурского языков — «дурной, неприличный; злой дух». Уйгурское сэт было заимствовано из китайского 邪 се «ересь, ложный путь, порок, зло; злой дух и т. д.».
Если разобрать на составляющие, иероглиф се буквально будет означать «город у зубчатой горы». И вправду: в Китае есть место с зубчатой скалой, которое и называют Се. Место зарождения нашего понятия сэттээх сир «земля, полная греха (злых духов)».
Путем присоединения омертвевшего тюркского и живого монгольского аффикса множественности -т к се образовалось древнеуйгурское слово сэт «ереси, ложные пути, пороки, зло; злой дух», чудом сохранившееся в диалекте Куча уйгурского языка и также в якутском.
Если монгольский вариант слова — дьиккэр, то тюркский вариант звучит как сэт-куор — в якутской шаманской мифологии это духи ветра, поветрия.
Куор — это «грязь» и болезни, наносимые западным ветром. Другая семантика — «едкий трупный запах; смердящая вонь разложившегося трупа».
Каково происхождение слова «куор»? Кто-то скажет уверенно: это обезображенное русское слово «корь». Однако в киргизском есть хор «презренный; униженный; грязный».
Злой дух дерева
Недруга могли обзывать Сараhын уола — сын Сараhына. Не секрет, что многие этнографы, фольклористы и языковеды преждевременно и надуманно сравнивали «сараhын» с русским словом «сарацин».
Сарацины, как известно, кочевое племя бедуинов, жившее вдоль границ Сирии. Этот народ упоминался ещё древнеримским историком IV века Аммианом Марцеллином и греческим учёным I–II веков н. э. Клавдием Птоломеем. Со времени крестовых походов авторы Западной Европы стали называть «сарацинами» всех мусульман, часто используя в качестве синонима термин «мавры». Во времена крестовых походов этим словом называли арабов и египтян, противостоявших европейцам на Ближнем Востоке.
Якутоведы считали, что понятие «сарацины» вполне могло быть известно здесь, как и термин «еретники», со времен распространения православной веры в Якутии, т. е. с XVIII столетия. Довольно складно получается. Однако мы копнем чуть глубже.
Э. К. Пекарский переводит сараhын как «с обнаженным лицом, наголицый, прилипчивая болезнь». Приводит бранное выражение: сараhын сырай «наголицый; лукавый; злой дух; идол; эпитет духа-птицы Араат-моря». Есть там также сараhын омурт («полный рот заразы») — эпитет демонской девки, а также сараhын туос эмэгэт — берестяной идол, обогнавший девку-абааhы во время бега наперегонки ее с шаманкой (творцом идола). Как будто все исконно-посконно якутское. Так и есть.
Ведь происходит от саралаа, сараа «обдирать, обнажать, оголять, задрать какой-нибудь покров; снять скальп». Возможно, истоки этих слов в древнетюркском слове йару «светиться; блестеть». Семантика «блестеть» — в том числе и про плоть, обнажившуюся при сдирании кожи.
Вероятно, первоначально сараhын было обозначением человека, лицо, которого было обезображено той или иной кожной болезнью. Необязательно заразной, ведь витилиго («ложная лепра») не имеет инфекционной этиологии. Да и последствия поражения человека болезнью араҥ (проказа) впечатляли и ужасали. А потом уже чудовищный вид этот перешел на описание демонологических типажей, которым пристало быть одновременно и человекообразными, и устрашающими одновременно.
Если учитывать берестяных идолов сараhын туос эмэгэт и изрыгающие проклятия демонические деревья (писали ранее в нашей рубрике), то условно можно сравнить Сараhын со злым духом деревьев.
Злые духи травы и листочков
Эпитет деда мифологических духов зеленой растительности старца Орооҥойдоох Тээhэки в заклинаниях шаманских камланий — «Эрэдьиэн эркэс эрэкэлээх-дьэрэкэлээх». Можно перевести так: Эрэдьиэн < древнетюркское и монгольское слово эрдэни «драгоценный камень; жемчужина» < санскрит ратна «сокровище; драгоценный камень». Нава-ратна «девять сокровищ» — девять драгоценных камней, соотносимых с девятью известными в индийской астрономии/астрологии планетами (притом сравнение это не автора, а приведено в «Древнетюркском словаре», 1969).
Эркэс можно сравнить с монгольским эрхэс, эркэс, эркэ «звезды; небесные тела». Эрэкэлээх-дьэрэкэлээх — «имеющий четки и ожерелья», поскольку монгольские эрикэ, эрихэ, эрх, эрк, эрг — «буддийские четки». Дьэрэкэ можно связать с дьэрэкээн «украшенный; пестрый; нарядный» ~ алтайское йэрекен/дьэрекен «ожерелье». А полный перевод эпитета: «Имеющий четки и ожерелья из драгоценных камней, сопоставляемых с небесными телами (звездами и планетами)». Дух Орооҥойдоох Тээhэки скорее всего связан с минералами, можно сказать, дающими силу растениям.
Сами духи зеленой растительности зовутся ойуу-бичик эрэкэ-дьэрэкэ, то есть расписные четки и ожерелья (в смысле почки, листья, новые шишечки и прочая ботаника).
Вроде бы добрые и безобидные, но могут жестоко покарать обидчиков.
Опять же, они, как и сүллүүкүны зимой во время Танха, только летом во время Абааhы мунньаҕа («Заседания злых духов»), проводят перепись населения, где вписывают имена людей в черную (кому умирать) или белую (кому жить) грамоты.
Злой дух, сбивающий с пути и уводящий на погибель
В якутском языке собственно аhай означает водянистые выделения, выходящие вместе с только родившимся ребенком. Живот якуты называют уу дьаамы, а в олонхо часто также — Уу Дьаамы — называют Нижний мир… То есть тело человека древние якуты сравнивали с тремя сферами Трехмирья.
В бранном значении аhай понимается как «отродье», и в старину так обращались к ребенку низкого происхождения богачи и прочие власть имущие. Есть также выражение — абааhы аhайа «чертово отродье».
Понятно, что аhай родственен опять же тувинскому аза. Неудивительна эта связь: в фонетике и лексике обоих языков, да и в традиционных культурах двух народов много общего и объединяющего их.
Нижний мир тувинские шаманы делят на несколько частей и называют местом для мертвых (өлген кижилер ораны), страной чертей (аза ораны — страна злых существ). Но в аза ораны обитали не все категории злых духов — там не было таких персонажей, как албыс и шулбус. Жили же там аза. В «пантеоне» духов аза относился к особому народу, созданному Эрлик-ханом во времена сотворения земли. Поэтому аза обитает и в подземном Нижнем мире, и в Среднем мире. Аза может проникнуть в человека через плохую, вредоносную воду, например, превратившись в пылинку.
Тюрколог Р. Ахметьянов считал аза происходящим из тюркской глагольной основы аз «вводиться в заблуждение, потерять свой путь, блуждать, заблудиться, сбиваться с правильного пути, идти по неверному пути, озорничать, совращаться и т. д.».
Этимолог Б. Татаринцев соглашался с предшественником, мол, аза имеет тюркское происхождение и может происходить из глагола аз «совращаться, вырождаться», но добавлял, что есть и такая семантика в этом слове — «сбиваться с дороги». Получается, аза — «сбившийся с пути», то есть дух покойника, оставшийся навечно на равнинах Срединной земли.
Подтверждается это предположение и лексикой других тюркских языков. В карачай-балкарском языке есть азмыч «злой дух, сбивающий с пути». Азмыч появляется перед людьми в виде уродливой женщины, искусно умеющей говорить проклятия и издавать неприятные звуки. Жертвами этого злого духа становятся, по народным представлениям, одинокие путники. Злой дух азмыч окликает их голосом знакомого человека, а когда путник откликался, то попадал во власть демона, который уводил его и сбрасывал со скалы…
В мифологии киргизов есть злой дух-соблазнитель (то, что в европейской демонологии называют инкуб, суккуб) — азыткы. Еще их называли «злые духи, встречающиеся на пути». Приняв вид знакомого жертве человека или хотя бы в облике доброжелательного путника, якобы увлекал человека в пропасти, в горы, реки, где толкал их на погибель.
Татары и башкиры подобных мифологических кровожадных злых духов называли азар-бизэр, а чуваши — асар-писер, что означало «нечистая сила; страшный, сильный, несуразный, дикий».
В якутской демонологии аhай тоже считается лукавым оборотнем, способным увести и погубить путника или охотника.
Некоторые исследователи считают, что аза и производные — от персидского аждарха «дракон». Однако, скорее всего, лучше сравнить с персидским же ази «змея». Аждарха и происходит от ази «змей» + дахака «сжигающий».
Мы же считаем аhай и аза происходящими от китайского 阿修羅 асюлуо «демоны», которое, в свою очередь, от санскритского असुर асура «низшие божества, демоны, титаны, гиганты, антибоги (в индуизме)». Асура буквально имеет значение «переполненные жизненной силой» (видимо, для такого состояния они пожирали живых людей).
С асур связано и якутское прилагательное уордаах «гневный», прикрепляющееся к именам божеств и злых духов. Основа слова — якутское уор, бурятское и монгольское уур, старинное письменно-монгольское слово агур, аҕур «гнев, ярость». Очевидна связь с индийскими низшими антибожествами асура. В персидском зороастризме всё наоборот: асуры там объявляются богами, дэвы — демонами.
Злые духи воды
Мелкие водяные духи-сүллүүкүны похожи на людей, отличаются от них лишь отсутствием бровей. В потаенных шаманских преданиях они с остроконечными головами — архетип, пришедший из глубочайшей древности: еще в палеолите духов изображали с заостренными головами. По сведениям В. Ф. Трощанского, сүллүүкүн «бывает обыкновенно одет в полушубок из телячьей шкуры, в таких же штанах и рукавицах». А также они якобы любили подходить со спины к проигравшимся в пух и прах картежникам и обозначать свое присутствие треском колоды карт из бересты или засушенной кожи (картами которой легко делали «вольты» промеж своих длинных пальцев) — подходили, чтобы предложить научить беспроигрышно играть в карты, правда, взамен требуя после смерти отдать свою душу-кут. Называли карты уважительно Эбээбит тириитэ («шкура нашей Бабушки»). Считалось, что делали они карты из вылинявшей кожи их праматери Тыhы тыймыыт сонноох Сүөдэкис эмээхсин, которая регулярно линяла, поставляя материал.
Сүллүүкүны живут под водой семьями: бывают муж, жена и дети. Вылезают из воды во время Таҥха (якутского аналога славянских Святок) с 7 по 19 января и живут по кладбищам, пустующим старым домам и постройкам. Они очень любят играть в карты. Могут играть с людьми. Выигранные у сүллүүкүнов деньги, считается, затем превращаются в ил и мусор, а мусор и ил, подобранные у них, — в настоящие деньги (но только на три дня — следовало использовать их все до этого срока). Сүллүүкүны считаются очень богатыми. Им люди жертв не даруют.
Злые духи огня
Китайские корни имеют и названия некоторых разновидностей огненных злых духов. Так, например, якут. хоохуй, хоохой «огненный злой дух, вызывающий лесные пожары». Происходит от китайского 火鬼 хо-гуй «огненный демон». Вероятно, что хаахай, хахай ойууна (обращение злых духов к шаману) является фонетическим вариантом слова хоохуй, поскольку якутский шаман почти всегда при камлании возжигает и кормит огонь — посредник между людьми и духами. С другой стороны, для злых духов-абааhы человек сам является «отродьем из губительного Срединного мира», особенно если это шаман.
Есть в якутском фольклоре и ужасного вида злой дух моохуй, который обыкновенно нападает с конца лета (с наступлением темных ночей), осенью и зимой на путников, которые решили остановиться на ночлег в заброшенной юрте-балагане. Обыкновенно считается, что выползает из-под нар или выскакивает из-за камелька.
Этимология моохуй связана с китайским 魔鬼 móguǐ, кантонским 魔怪 mogwaai «злой дух; ужасного вида демон; магический демон; дьявол». Это демоны могуй, которые часто причиняют вред людям. Считается в китайской мифологии, что они размножаются половым путём, во время брачного сезона, вызываемого приходом сезона дождей. Предположительно могуй заботятся о том, чтобы размножаться в это время, потому что дождь символизирует богатство и плодородие. В общем, это тот Магвай, который фигурирует в фантастическом фильме «Гремлины».
Термин 魔 мо «магия» происходит от санскритского «Мара», что означает «смерть, разрушение». В индуизме и буддизме Мара — демон-искуситель, заставляющий людей постоянно чего-то желать, убеждающий их в привлекательности земной жизни, тем самым обрекая их на бесконечный цикл перерождений в Сансаре и, следовательно, на новые страдания. Этот дух ведет людей к греху, преступлениям и самоуничтожению. Между тем гуй не обязательно означает «зло» или демонических духов, но также означает и просто души умерших. В современных китайских традициях шаманства (таких как Чумасянь) этот термин обычно относится к призракам неродственных очевидцу явления покойников, которые могут отомстить живым людям, причинившим им боль при жизни.
Чтобы очиститься от грехов, люди жертвуют деньги гуй путем сжигания (обычно поддельных) денежных банкнот, так что гуй может иметь средства для использования их в загробной жизни. Примечательно, что современное значение слова могуй как «демоническое» и гуй как «дьявольское» несколько изменилось вследствие западного влияния, так как при переводе на китайский язык библейских текстов Сатана в Книге Иова и греческий термин «диаболо» переводятся как Могуй.
То бишь якутский моохуй тоже первоначально зловредный дух умершего. Хотя такой тип сверхъестественных существ и относится в якутской мифологии к үөр «привидение» и дэриэтинньик «живой мертвец».
Сравни якутские слова: моҕуй, маҕый «жрать, пожирать, обжорничать», Алаа Моҕус (сказочный великан-людоед), моҕой «змея», моох-моох (слова, произносимые демоном-абааhы) и т. д. Кажутся связанными чем-то общим.
Могуй относятся к различным стихиям. Водные могуй (сказочные гремлины), земляные могуй, воздушные могуй, а также огненные могуй.
Последнего зовут хомогуй «огненный дьявол». Известен он и в якутском фольклоре, как Хомоҕой — дух, ездящий верхом на стреле шаманского самострела (ойуун айата) и причиняющий кожные заболевания. Преимущественно считалось якутами, что таковые недуги посылают именно огненные духи и огненные злые духи.
Сиргидэх — земляные «едоки»
Недавно коллега спросил значение якутского бранного слова «сиргидэх».
А вот про это я ранее никогда и не упоминал.
Сиргидэх сейчас чаще понимают как «опустившуюся очень низко гулящую женщину». «Отцом» этой версии выступает так называемая «народная этимология». Это из цикла: «кафе — это якутское слово хабыа, а Москва от Мас Куба (деревянный лебедь)». В общем, ни в какие ворота…
И вот. «Народная этимология» гласит по этому поводу: «Сиргидэх от сир (брезговать), сиргэн (испытывать отвращение) или от сиирэ тарт (порвать щель)». Вроде бы реалистично.
Однако в словаре Э. К. Пекарского первой семантикой в словарной статье сиргидэх стоит «мерзавец», то есть именно мужского рода слово.
Там же находим сиэмэх сиргидэҕэ «низший из едоков». Едоки-сиэмэх — это особая категория мелких злых духов якутской демонологии, представители которой, как считалось, живьем грызут тело и душу человека. Крупные едоки постепенно съедают человека целиком. Мелкие — грызут в течение всей жизни. Основа прилагательного сиэмэх «хищный», «едок» — глагол сиэ «ешь» — древнетюркское йе «ешь». Но мы предполагаем, что корнем слова сиэ (в сиэмэх) может быть то же китайское слово 邪 се «злой дух», что и в основе сэт.
Итак, снова название злого духа. Сиргидэх. Так называли невидимых злых духов, которые обитали в грунте. Одновременно возбудители ботулизма, паразитических червей и отчасти и сотуун (сибирской язвы). Все то, что можно подцепить из земли и недр земли. Также старики говаривали, что дух сиргидэх лежит в дорожной пыли, чтобы вцепиться в ногу путника, по незнанию наступившего на это место. Затем незаметно заползает по ноге в задний проход и становится причиной различных порою неведомых недугов.
В тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языках нет параллелей к этому слову. Постойте. А как же с другими нашими соседями — самодийцами? Из самодийских языков (ненецкий, нганасанский, ханты и др.) тоже есть некоторая доля заимствований в якутский язык. Например, хан эбцё «полярная сова» у нас хаар эбэ с тем же значением. Или шаманский идол койка у якутов превратился в личину-хойгуо на лиственнице, рядом с которой проводили посвящение — уhуйуу ойууна.
Так и здесь описание и функции сигирдэх напоминают нам таковых ненецких духов сихиртя, сиртя. Сихиртя — в ненецкой мифологии мифический народ, ныне живущий под землёй, боящийся дневного света, обитавший в заполярной тундре до прихода ненцев — «настоящих людей». Сихиртя описываются как люди очень низкого роста. Сихиртя не разводили оленей, вместо этого охотились на диких, носили красивую одежду с металлическими подвесками. В некоторых преданиях сихиртя описываются как хранители серебра и золота или как кузнецы, после которых на земле и под землей остаются металлические предметы.
Однажды сиртя переселились в сопки и стали подземными жителями, на поверхность тундры выходят по ночам или в туман. В своем подземном мире они владеют стадами мамонтов — «я-хора» («земляные олени»). Встречи с сиртя одним приносили горе, другим — счастье. В то же время сиртя могли украсть детей (если те допоздна продолжали игры вне чума), наслать порчу или серьезные болезни на человека или напугать его.
Название этого мифического племени в краткой форме — сиртя, сирчи, в полной форме — «сихиртя», «сихирчи». Ненцы перевода этого этнонима не дают.
Существуют различные этимологии данных терминов: как производное от глагола сихирць (приобрести землистый цвет кожи, чуждаться, избегать), от си (отверстие, дыра), от названия жука-си (в которого превращается душа умершего).
Итак. Сами ненцы перевода не знают.
Ученые предполагают, что от сихирць — «приобрести землистый цвет кожи», т. е. скорее всего «умереть». А также упоминают душу покойника в виде жука.
Сиргидэх тоже имеет в себе якутско-тюркское сир «земля, почва; землистый». Слово похоже и на ненецкое сиртя и сихиртя (с метатезой согласных).
В обоих словах есть и начальный слог си, сравнимый с китайским си «злой дух». Это фонетический вариант уже известного нам слова се с тем же значением. Откуда у ненцев китайское слово? Но есть же у них колиинг/коолинг «кит». В монгольском — халиму, тунгусском — калим, в якутском — хаалым «кит». Все эти слова восходят к китайскому 海龍 хайлун «морской дракон».
Почему сиртя ушли под землю и насылают болезни? Потому что это беспокойные души покойных. Которые, как абааhы, выходят во мраке ночи или в туман (как наши сүллүүкүны).
Это, получается, те же неупокоенные призраки.
А какой термин первичнее — сихиртя или сиргидэх, — это еще предстоит выяснить.
Владимир ПОПОВ
Иллюстрация Иннокентия Пестрякова