Последний житель закрытого села

В селе Угино Алданского района, закрытом ещё в 80‑е годы, уже много лет в полном одиночестве живёт 64‑летний Олег Стручков. Он провёл там всю свою жизнь — без электричества, связи и каких‑либо бытовых удобств. Время от времени Олега навещают родственники, однако пока он не может перебраться поближе к людям. Он прописан в Томмоте, в аварийном доме 1940‑х годов, который принадлежит его родной сестре. По данным алданских властей, дом попадёт под расселение не раньше 2028 года.

КРИК ДУШИ

В редакцию «ЯВ» обратилась сестра Олега — Варвара Павловна. Она приехала из Алдана в Якутск, чтобы пройти медицинские обследования, и остановилась на время в Католической церкви. В своё время Варвара Павловна перевела для них Библию на якутский язык, поэтому там не забыли о её помощи. Она попросила нас опубликовать её «крик души», чтобы власти обратили внимание на проблему брата.

Прошлой зимой брат перенес инфаркт. По словам Варвары Павловны, ему чудом удалось добраться до ближайшей метеостанции, а уже оттуда для него вызвали санрейс. Прошлым летом к Олегу приезжали племянники, которые помогли построить ему новое бревенчатое зимовье — небольшую избушку, похожую на охотничью. Из обстановки в ней только кровать да печь. До этого он жил на территории бывшего пионерского лагеря. Перебраться к родне, по словам сестры, Олег сам не хочет. Не хочет никого стеснять. Да и особо некуда. Одна из сестер прописала Олега в ветхом аварийном доме 40-х годов в Томмоте, где сейчас проживает сама, чтобы по­явилась возможность получить жилье по расселению. Дом с печным отоп­лением ничем не отличается от нынешнего жилья в тайге. А вопрос с расселением пока повис в воздухе. В октябре Варвара Павловна обратилась с письмом в администрацию главы и правительства. Те в свою очередь письмо переадресовали в администрацию Алданского района. А там уже по нисходящей письмо было направлено главе города Томмот. И вот какой ответ они получили.

Из ответа администрации города Томмот

Администрация ГП «Город Томмот» на обращение Стручковой В. П. по вопросу оказания содействия в получении жилья при ликвидации наслега информирует, что указанный в обращении поселок Угино никогда не входил в территорию администраций г. Томмот и ликвидация поселков не входит в нашу компетенцию.

На территории городского поселения «Город Томмот» муниципальный жилищный фонд на 90 % признан аварийным и подлежащим сносу. Данный жилищный фонд включен в региональную адрес­ную программу «Переселение граждан из аварийного жилищного фонда на 2019–2025 года», действие которой продлено до 2028 года. Пригодный для проживания жилищный фонд находится в пользовании нанимателей.

Если перевести с сухого чиновничьего языка, то муниципальное жильё, которое пригодно для жизни, занято, а сноса аварийного не стоит ждать раньше 2028 года. Также администрация города на просьбу помочь с жильём из‑за закрытия посёлка сообщила, что Угино никогда не относился к территории Томмота, а вопросы ликвидации посёлков администрация города не решает. Это вполне логично. Подобные вопросы, вероятнее всего, решаются на уровне правительства. Причем федерального.

САМЫЙ МЛАДШИЙ

Посёлок Угино был исключён из учётных данных административно‑территориального деления ЯАССР в связи с переселением жителей и фактическим прекращением существования, согласно Указу Президиума Верховного Совета ЯАССР от 14 декабря 1981 года. При этом, по словам Варвары Павловны, посёлок ликвидировали ещё в 1970‑е годы. В основном там жили эвенки. Отец, Павел Григорьевич, фронтовик, он четыре года вое­вал в секретных войсках, а с 1947 по 1956 год работал на аэродроме посёлка Спокойный. Мать, Людмила Андреевна, воспитала и подняла на ноги 12 детей. Олег — самый младший в семье.

Варвара СТРУЧКОВА:

— По ликвидации села кому-то из 12 человек мог­ли бы дать жильё. Но не дали. Со стороны властей никакой помощи мы тогда не получили. Олег остался один в тайге. Я говорит, не хочу никого стеснять. Дочерей его мы выучили. Но сейчас он в таком состоянии тяжелом. Живёт словно отшельник, «как снежный человек». Сколько лет я пытаюсь поднять вопрос с жильём, но бесполезно. Его прописали у сестры, но она сама инвалид и живёт в аварийном доме с печным отоплением без удобств. Мы ему, конечно, помогаем, чем можем.

КАКИЕ ЕСТЬ ПЕРСПЕКТИВЫ?

Согласно законодательству, жители населённых пунктов, которые официально закрываются, могут получить поддержку в виде жилищной субсидии. Однако в данном случае речь идёт о закрытии посёлка ещё в советские времена. Поэтому нельзя однозначно сказать, может ли Олег Павлович претендовать на меры поддержки в связи с ликвидацией населённого пункта. На наш взгляд, единственный реальный вариант — это добиться расселения из аварийного жилья в Томмоте. Тогда и брат, и сестра смогли бы обзавес­тись комфортным жильём. Надеемся, что после нашей публикации надзорные органы проведут проверку. Всё-таки жить в глухой тайге в одиночестве без элементарных удобств, да еще в немолодом возрасте, опасно.

Надежда СИВЦЕВА