Здание, созданное для музыки

В 2023 году я впервые приехал в Высшую школу музыки. Тогда руководство учебного заведения заверило меня, что через три года у школы будет новое здание, и показало место, где планируется его построить. Признаюсь, тогда, глядя на голый пустырь, я не вполне поверил, что так и будет. Времена были уже непростые, и судьба многих проектов с большим финансированием — даже при наличии утвержденной проектно-сметной документации — казалась зыбкой. Тем более что специальная школа того же размера стоит вдвое дороже обычной. Но время показало, что в своем скепсисе я ошибался: сейчас школа практически достроена. Что изменится в работе школы с вводом нового здания? Чтобы поговорить об этом, спустя три года я вновь встретился с ректором Высшей школы музыки Республики Саха (Якутия) им. В. А. Босикова» Надеждой Михайловной ЗАЙКОВОЙ.

— Здравствуйте, Надеж­да Михайловна, признаю — вы были правы. Школа будет сдана в этом году?

— Да, строительство практически завершено, ввод намечен на декабрь 2026 года.

— Значит, в ближайшие дни новоселье?

— Нет. В этом году мы переезжать не будем. Не хотим делать это посреди зимы: переезд с музыкальными инструментами зимой обер­нулся бы большими потерями. Учебный год мы уже начали и закончим в старых зданиях.

Строители рассчитывали закончить еще в ноябре. А я, честно говоря, даже опасалась этого, прикидывая, как в декабре мы вступим в обязательства по финансированию содержания здания. Ведь проект бюджета уже принят в первом чтении, а средства на содержание школы в новом здании будут предусмотрены во втором чтении. Сейчас ситуация такая: с января 2027 года здание должно перейти на бюджет респуб­лики. А пока оно находится на балансе строительной компании.

— Насколько это большое здание по сравнению с теми площадями, которые у вас сейчас в балансе?

— Напрямую сопоставить сложно, ведь это единое здание. Все площади, которые мы сейчас занимаем, составляют около 7 тыс. кв. м полезной площади — это 52 отдельно стоящих здания и сооружения. А новый корпус — 9,5 тыс. кв. м. Правда, большую его часть займет концертный зал, поэтому напрямую цифры не сопоставить, но общее представление они дают.

— Кроме площади и того, что новое здание построено по современным стандартам, что еще отличает его от старых учебных корпусов?

— Вы, наверное, помните эту историю, как в 90-е годы мы заселялись в этот комплекс: его строили не для нас. Изначально место было приспособлено для других целей, не для музицирования. Но зато здесь были необходимые площади. И большое спасибо первому президенту республики Михаилу Ефимовичу Николаеву: по его решению комплекс передали школе.

Но что такое музыкальная школа? Это прежде всего акустика. Необходимы звукоизоляция, правильное распространение и поглощение звука.

Если посмотреть на новое здание сверху, условно сняв крышу, видно, что практически везде предусмотрены двойные стены — это сделано для звукоизоляции. Все двери тоже двойные, а стены имеют специальную конструкцию. Здание особенное прежде всего тем, что при его проектировании учитывалась акустическая специфика музыкального учебного заведения.

— То есть это нужно, чтобы гасить эхо?

— Это лишь одно из необходимых свойств. Представьте: сейчас, если в одном помещении занимаются духовики, их слышат практически все остальные — звук распространяется по всему зданию.

В новом корпусе предусмотрены две большие репетиционные аудитории. Одна из них предназначена для духового оркестра: стены, потолки и полы рассчитаны на поглощение звука. Закрываешь дверь — и в коридоре практически ничего не слышно. Это важно не только для остальных учащихся, но и для самих музыкантов: им гораздо комфорт­нее заниматься в правильно организованном акустическом пространстве.

Специалисты строительной компании «Сэттэ» специально выезжали и изучали опыт музыкальных учебных заведений Китая, смотрели, как там на практике решаются вопросы звукоизоляции. От этого строительства есть еще один большой плюс — опыт строителей. Они впервые столкнулись с такими специфическими акустическими задачами: до этого строили общеобразовательные школы, а здесь им пришлось разбираться в совершенно новых вопросах. Я очень благодарна строительной компании «Сэттэ» за то, что она не отнеслась к нашей задаче формально. Они понимали, что это наследие Михаила Ефимовича, и действительно старались, чтобы работа со звуком проводилась в нашей школе на высочайшем уровне.

— А что будет с нынешним комплексом после переезда?

— Об этом говорить рано. Прежде всего мы полностью завершим здесь этот учебный год: до июня будем заниматься в нынешних помещениях, чтобы спокойно перейти в новое здание. Первого сентября уже начнем учебный год в новом корпусе и торжественно откроем его. Конечно, до этого, скорее всего, концертный зал мы будем использовать. Там уже будут стоять новые инструменты.

Кроме того, я очень наде­юсь, что мы сможем проводить здесь летние творческие лагеря и другие мероприятия. Неправильно было бы не использовать такую хорошую базу. Окончательное решение примем после того, как полностью освоимся в новом здании. Время у нас еще есть, обсуждение вариантов уже началось. Но я не думаю, что нынешние помещения останутся невостребованными: здесь есть земля, здания, инфраструктура — все это еще послужит.

— Значит, в новом здании будет не только школа, но и общежитие? Дети смогут жить непосредственно в учебном корпусе?

— Да, интернат встроен непосредственно в здание школы. Это, конечно, здорово: детям будет гораздо комфортнее. Но с другой стороны, у меня есть сомнения: дети будут меньше двигаться. В нынешнем комплексе ребенок утром просыпается, одевается, идет в столовую, затем снова одевается и идет в общеобразовательную школу, потом — в коттедж. В течение дня он постоянно двигается, а это для подрастающего организма очень важно. Думаю, с этим мы справимся. А вот простуд, рассчитываю, станет меньше — для детей-музыкантов это очень важно.

При этом жить в новом интернате будут не все: там разместятся школьники, а студенты продолжат жить в наших коттеджах — мы планируем использовать их именно так.

— Вы упомянули о новых инструментах. У меня дилетантский вопрос, простите за него. Я всегда думал, что музыкальные инструменты в основной своей массе — вещи долговечные. Тогда зачем докупать новые, если есть старые? Или ученические инструменты подвержены быстрому износу?

— Вы правы: большие инструменты, такие как рояль, пианино, имеют долгий срок эксплуатации. Правы и в том, что наши инструменты подвергаются гораздо более интенсивной эксплуатации. Основному парку инструментов, приобретенных при открытии школы, уже около 35 лет. Это уже сильно изношенные инструменты: проблемы и со звуком, и с внешним видом. Дерево со временем меняется, а у нас к тому же очень сухой климат — для музыкальных инструментов это серьезное испытание. Так что вопрос покупки новых назрел давно. Я очень благодарна руководству республики за то, что оно пошло нам навстречу: мы при­обрели 33 новых клавишных инструмента, а также орган, которого у нас никогда прежде не было. Он будет установлен в концертном зале.

— Целый оргáн!?

— Да, но не тот, о котором вы сейчас подумали, а электронный. Не такой, как в церквях, гораздо компакт­нее. У нас есть специалисты, которые могут готовить органистов: например, преподаватель, которая обучалась в Германии и окончила там аспирантуру. Поэтому теперь мы сможем готовить органистов, в том числе из числа наших пианистов.

— А инструменты какой фирмы закуплены?

— В этот раз мы решили купить инструменты признанных мировых производителей. Большая часть новых инструментов произведена японской фирмой Kawai. У Kawai своя философия: компания сосредоточена исключительно на клавишных инструментах, в отличие от других производителей. Инструменты Kawai — профессионального класса, в музыкальной иерархии они находятся на одном уровне с признанными мировыми лидерами. Также закуплены немецкие и итальянские инструменты от производителей с репутацией. Вы знаете, что сейчас есть сложности с ввозом товаров из-за границы, в том числе музыкальных. Но и руководство республики, и Министерство культуры России понимают, насколько важно, чтобы наши дети учились играть на хороших инструментах.

— Все эти инструменты уже привезены в школу и установлены в новом здании?

— Да, они уже находятся там, но пока законсервированы. Инструменты привезли и разгрузили, однако они еще стоят в коробках. Сейчас продолжаются строительные работы, много пыли, поэтому устанавливать их нельзя. Установка инструментов — отдельное и ответственное мероприятие. Когда здание будет полностью готово, приедут такелажники, которых нанимает фирма-поставщик: они распределят инструменты по этажам и установят на места. После этого приедут профессиональные настройщики. Мы уже договорились: специалисты будут работать здесь около двух недель. 33 инструмента — это много, поэтому заложили столько времени.

— Хорошие инструменты в специализированном здании. Все это будет способствовать росту исполнительского мастерства учащихся?

— Вне всяких сомнений. Ведь у школы появится специализированный концерт­ный зал. Более того, подобного зала не было и в городе. Это событие, значение которого трудно переоценить: дети смогут не только музицировать в учебных помещениях, но и с ранних лет привыкать к профессиональной сцене. Мы выпус­каем музыкантов, которые впоследствии становятся артистами. И чем раньше они начнут выступать в настоящем концертном зале перед зрителями, тем лучше.

— А какие новые направления подготовки появятся в новой школе?

— Михаил Ефимович очень хотел, чтобы мы начали готовить якутских композиторов. У нас работает председатель Союза композиторов Республики Саха (Якутия) Николай Михеев. Он наш выпускник, окончил Московскую консерваторию, вернулся в рес­публику и сейчас преподает у нас аранжировку. Так что начнем готовить собственных якутских композиторов. Их, конечно, не может быть много: даже в масштабах всей страны это достаточно редкая профессия. Важно, чтобы они получали образование здесь, впитывая якутскую культуру.

Мы много внимания уделяем тому, чтобы учащиеся слышали якутскую речь, говорили на родном языке, читали стихи, пели песни. Они должны понимать, что якутский язык имеет собственную мелодику, свое звучание и ритмику. Все нынешние действующие композиторы Якутии, в том числе молодые, окончательное образование получили в центральных учебных заведениях России. Теперь появится возможность развивать это направление здесь. Думаю, это было одним из больших желаний Михаила Николаева — чтобы якутские композиторы могли формироваться, не отрываясь от своей культурной среды.

— Будете ли приглашать преподавателей из центральных музыкальных вузов?

— Для отдельных дисциплин, возможно, пригласим преподавателей из центральных вузов. Но у нас есть и собственные возможности: в Союзе композиторов Якутии работают очень опытные люди, прошедшие разные профессиональные школы. Например, Владимир Ксенофонтов окончил Уфимскую консерваторию. Уверена, он сможет преподавать на высоком уровне. Также у нас, к счастью, еще работают представители старой советской школы — настоящие корифеи, которые могут дать очень хорошее классическое образование.

Наша задача — встроить это образование в современный контекст: нужно, чтобы дети осваивали цифровую музыку и современные музыкальные направления, которые востребованы у молодежи. У нас уже есть для этого определенная база.

Кстати, скоро состоятся концерты выпускников Высшей школы музыки. В них примет участие Никифор Яковлев. Он окончил нашу школу, затем Московскую консерваторию по направлению «композиция». Сейчас живет в Москве, учится в ассистентуре-стажировке Московской консерватории и пишет якутскую музыку. В декабре он приедет к нам и представит произведение, связанное с олонхо. Примечательно, что исполнять его он будет не с якутскими артистами. Интересный эксперимент.

— Продолжим тему концертов. Расскажите, пожалуйста, о выступлении ребят на Восточном экономическом форуме.

— В 2025 году мы провели первый Международный конкурс-фестиваль музыкального исполнительства «Симфония добра» — по поручению президента России. Географический принцип был для нас принципиальным: задача — помочь молодым музыкантам закрепиться на Дальнем Востоке. Поэтому приоритет при отборе мы отдали ребятам из субъектов Дальневосточного федерального округа и студентам центральных вузов с постоянной регистрацией на Дальнем Востоке. Международный статус конкурсу обеспечило участие музыкантов из Китая, Монголии, Казахстана и Узбекистана; самая представительная зарубежная делегация приехала из Монголии.

По итогам конкурса мы создали Молодежный симфонический оркестр Дальневосточного федерального округа. В него вошли ребята из всех субъектов ДФО, кроме Чукотки, поскольку там нет среднего специального учебного заведения, которое профессионально готовило бы музыкантов. Мы провели для участников три сессии: ребята приезжали в Якутск, здесь проходили репетиции. Дважды оркестр выступал с концертами в нашем городе.

Затем начались гастроли. Сначала выступили в Майинской детской школе искусств Мегино-Кангаласского улуса, которая является нашей фирменной школой. После отправились в Благовещенск. Там к оркестру присоединились ребята, живущие в городе и поблизости, и состоялся концерт. Оттуда на поезде по­ехали в Хабаровск, где выступили в Хабаровской краевой филармонии. Это было особенно ответственно: в Хабаровске есть собственный симфонический оркестр, и нам было важно выступить на высоком уровне. Везде публика приняла нас очень хорошо. Отмечу, что на концерты продавались билеты, и при этом залы хорошо заполнялись.

Финал гастролей был во Владивостоке: в дни Восточного экономического форума, когда там находились руководители государств и многочисленные делегации, наш оркестр выступал на главной сцене ВЭФ.

— Получается, ВШМ организовала межрегиональный оркестр с участием иностранных студентов. Надежда Михайловна, а студенты из других регионов и стран будут учиться у нас?

— Да. В этом направлении мы работаем уже несколько лет. У нас есть действующие соглашения с зарубежными учебными заведениями. Например, мы тесно сотрудничаем с Монгольской консерваторией. Кроме того, есть соглашения с Харбинской консерваторией, с учебными заведениями провинции Хэйлунцзян, а также с образовательными учреждениями автономного района Внутренняя Монголия и других регионов Китая. Их студенты будут учиться у нас, наши — ездить к ним, перенимать опыт. В современном мире важно быть на связи с остальным миром.

— А значит ли это, что количество учащихся увеличится? Ведь помимо наших ребят будут еще и студенты из других стран?

— Учащихся станет больше, это так. Но существенно увеличивать их число мы не планируем: такой задачи — вырасти количественно — перед нами не стоит. Сейчас у нас обучаются 270 человек. Это уже немного больше проектной мощности: по проекту должно быть 240 учащихся. Думаю, студентов станет больше, но не радикально. Но я уверена в том, что дети в новой школе получат лучший опыт обучения и станут отличными профессионалами.

Егор КАРПОВ

Фото автора и предоставлены администрацией ВШМ