Артезианская скважина у Центральной площади

Давненько не выходили выпуски «Прогулок». Давайте продолжим. Истории улиц оставим на потом. Будем рассматривать на старых фотоснимках (в основном с ресурса goskatalog.ru) виды на районы города и интересные объекты, некогда бытовавшие в них. На сериях снимков 1950–1960-х гг. фотографа Еремея Порядина, ветерана Дмитрия Павлова, корреспондента LIFE Ховарда Сошюрека и других попадает в кадр сооружение с вышкой на крыше. Что же это? Об этом и поговорим.

МОЛОТКОВ

Пожалуй, впервые слышал об одиноко возвышавшейся буровой вышке, примерно находившейся в годы Великой Отечественной войны во дворе будущего ЛОРП на пл. Орд­жоникидзе (называлась до 1957 года площадью Ленина, до войны чаще называли Центральной площадью), от старожила Г. Г. Устинова. Он помнил подростком полет цеппелина LZ-127 над Якутском 18 августа 1929-го. Вспоминал и рассказывал мне много других историй. Где-то в начале 90-х записывал его рассказы о прошлом Якутска. Полистал общие тетради с записями мемуаров горожан тех лет и нашел лишь упоминание вышки. Значит, подробнее не расспросил его о ней. Не обратил должного внимания. Жаль.

Другим источником послужил литературный редактор научного учреждения Евгений Молотков (1937–2021). Он из семьи, давно пустившей корни в Якутске: ул. Островского одно время называлась Сабунаевской (по фамилии уважаемого в городе врача), но была она известна и как Молотковская, есть также мнение, что Молотовская падь на северо-западе долины Туймаада изначально была Молотковской.

Молоткова я знал еще с 80-х гг. Шапочно, правда, но время от времени беседовал тогда еще. Больше контактировал, конечно, в 90–00-е. Евгений Фео­досьевич даже в преклонном возрасте обладал отличной памятью, и вплоть до 2020 года мы продолжали с ним прекрасно общаться, даже встречаясь на улице, подолгу обсуждали, каким был Якутск 1940–1950-х гг. Рассказывал, конечно, он, а я уточнял наводящими вопросами, направляя ход его повествования, вставлял реплики там, где знал топографию города тех лет и описываемые события, подробности о которых не раз слышал от других старожилов.

Особенно товарищ Молотков любил рассказывать о книгах, искусстве, театре и кино. Говорил, что в 40-е гг., когда Восточная надвратная башня Якутской крепости находилась на Дыгыновской площади (будущая пл. Дружбы народов), ее наполнили чуть не доверху старорежимной (дореволюционной) «макулатурой». Книги, учебники, бульварная литература, периодика в виде ежемесячных и еженедельных журналов и газет. Нет, это не был библиотечный коллектор. Скорее, натащили из частных библиотек «бывших». Наверное, и из собраний известного библиофила, приятеля Н. Г. Чернышевского, садовода и юриста Дмитрия Меликова. Поскольку Молотков в бытность свою юнцом сделал подкоп и, ежедневно изучая это неприкаянное наследие старых времен, видел и книги с экслибрисом Меликова.

Другая любимая его тема — Заложный кинотеатр, часть здания которого до сих пор стоит по адресу: ул. Чепалова, 11/1. Оштукатуренное строение с лепниной в виде ложных античных колонн (некоторые из них, сбоку, даже выпуклые, с гранями рельефными). Буквально культовое место для молодежи 40–60-х. Там и советские фильмы про войну показывали. И кинокомедии. И так называемые «трофейные», которые крутили чаще именно в Заложном кинотеатре, нежели в кинотеатре «Центральный» или клубе рабочей молодежи «Труд». А «трофейными» тогда называли любые зарубежные киноленты: «Мост Ватерлоо», «Крас­ное и черное», «Тар­зан», «Тарзан в западне», «Серенада солнечной долины», «Ураган» и другие.

И вот однажды я спросил у него, аккурат переводя тему с «Тарзана» на то техническое сооружение горводопровода, над которым возвышалась вышка. Евгений Феодосьевич начал издалека: «Володя, ты знаешь… Там в 40-е ланд­шафт был совсем другой. На месте чекистско-строительной капэдэшки на Чиряева, 6 было продолжение оврага, который идет с конца означенной улицы. Бывший затон для судов ЛУРП с судоремонтными мастерскими. Этот овраг заворачивал к улице Октябрьской (ныне проспект Ленина) там, где сейчас стоит общежитие связистов. Овраг был довольно глубоким в 40-е. Густо зарастал с восточного берега рогозом. Часто наполнялся водой (паводковой ли, дождевой ли, сливали ли с технического сооружения горводопровода — точно не скажу, скорее всего, все факторы играли роль). И там был мостик. Даже два мостика. Ближе к нынешней Чиряева (в ту пору — Чекистов) и ближе к проспекту.

И вот как-то шел осенним темным вечером по этому мостику (необходимо напомнить, в этом закутке уличных фонарей вовсе не было — освещал мой путь лишь звездный небосвод), а посередине мостика хулиганы стоят. Ну да… были и тогда хулиганы. И столкнули они меня с мостика в это цветущее ряской болотце. А я как раз шел в баню, которая находилась в ту пору, в самом конце 40-х, у построек горводопровода. Постирал там одежду заодно, вернулся домой во влажной одежде, радуясь, что темно и не заметят, что мокрый хожу. Вот такое воспоминание всплыло «благодаря» тебе, хе-хе.

Так вот. В 1948-м я помню, что это здание резервуарной с насосом и вышкой уже построили. Да-да, где-то во дворе нынешнего ЛОРП. Знаешь, терраса есть — пароходство на высоком месте стоит. Выше проспекта. Там, где тополя в палисаднике… Да-да, лестница спускается к магазину «Русь». Но прежде на том же месте резервуарной построили бурильную вышку. Наподобие нефтебуровой. С площадкой посередине и наверху, внешней лесенкой с перилами, спиралью поднимающейся вокруг башни. Похожую лестницу сейчас можно видеть на трубе котельной ДСК. Бурили долго. Исследовали грунтовые воды, писали в газетах. Потом вышку над артезианским колодцем перестроили и вокруг новой вышки построили здание насосной. Вышка эта служила и для триангуляции. Нас со школы водили туда на экс­курсию. Как сейчас помню. Работают мощные компрессоры. Лестницы, резервуары. Но что-то по­шло не так. Водопровод так и не запитали подземными водами».

Фото Владимира Доброхотова. То же самое строение насосной станции. 1960-е гг.

Цех артели Коопинсоюз «Интернационал», 1930–1940-е гг.

Первая разведочная гидробуровая скважина на подмерзлотные воды. Сергелях, 1940-е гг.

ОКТАВИЙ НЕСТОРОВИЧ РАССКАЗЫВАЕТ

Доктор геолого-минералогических наук Октавий Толстихин (1927–2019) был замечательным рассказчиком. Выдающийся гидрогеолог и геоэколог, поэт, краевед, популяризатор науки, прекрасный лектор. Не раз встречались с ним на туристической тропе. Всегда изумлял своей жизнерадостностью и неуемной жизненной силой. В преклонном возрасте лазил по отвесным скалам Ленских столбов. С радостью любо­знательных детей обсуждали с ним встречи с росомахой (жила лет двадцать назад росомаха не так далеко от устья реки Лабыйа/Лабыдьа, где стоянка теплоходов на столбах), обсуждали найденные образцы трилобитов и археоциат (видимо, принесенных на Ленские столбы льдом со среднего течения реки Сиинэ), высказывали гипотезы насчет таинственного кратера, образовавшегося лет пятнадцать назад в пяти километрах от Лабыйа.

Часто бывал у него в квартире — жил он в 11-м корпусе 202 микрорайона. Не преминул воспользоваться любезным расположением профессора и поспрашивал у него о буровой вышке. Октавий Несторович рассказал, что вообще он переехал в Якутск в 1961 году. Не застал уже разведочную буровую на том месте. Зато застал резервуарную с гидробуровой вышкой № 2. Даже фотографировал сам. А так у истоков открытия Якутского артезианского бассейна был и его отец — Нестор Толстихин. И тут же уважаемый профессор прочитал обширную лекцию о тех событиях. Благо мы находились в его домашнем кабинете, и он исподволь демонстрировал наглядные пособия: карты, схемы, планы, таблицы и фотографии.

Первыми озаботились о колодце для добычи воды еще служивые XVII столетия. Выкопали колодец в около 13 саженей, и так обнаружилось, что дело это неперспективное: под грунтом оказалась вечная мерзлота. Известна и история шахты Ф. Шергина, работника Российско-американской компании, пройденной в 1827–1837 гг. до глубины 116,5 м. В советский период вернулись к идее добычи подземных вод. К этому подтолк­нул ряд факторов, основной из них — неудовлетворительное санитарно-бактериологическое качество речной воды вблизи города (в особенности во время весеннего паводка), а впоследствии — периодические вспышки желудочно-кишечных заболеваний среди населения. В 1932–1934 гг. гидрогеологические исследования в районе Якутска были проведены И. М. Светозаровым. Им было установлено наличие под руслом р. Лены пресных вод, пригодных для водоснабжения города. На возможность существования под породами с вечной мерзлотой пресных, стерильных от бактерий подземных вод указывал и основоположник мерзлотоведения М. И. Сумгин.

В 1937 г. Н. И. Толстихин на основании анализа всех имевшихся на тот момент геологических данных и результатов термометрических наблюдений сделал вывод о возможности существования в Центральной Якутии обширного артезианского бассейна прес­ных подмерзлотных вод, приуроченных к юрским и кембрийским осадочным отложениям.

Однако высказанные мнения были чисто гипотетическими, теоретическими. Для подтверждения требовалось прежде всего бурение разведочной скважины.

Летом 1939 г. в Якутск прибыл сам М. И. Сумгин. В состав экспедиции входил специальный гидрогеологический отряд, который возглавляли известные гидрогеологи-мерзлотоведы Н. И. Толстихин и В. М. Максимов. Провели съемочные гидрогеологические работы от Покровска и до Кангаласс.

Результаты были доложены М. И. Сумгиным в августе 1939 г. на заседании Совнаркома Якутской АССР. Ему удалось убедить руководство республики в необходимости бурения в Якутске разведочной гидрогеологической скважины. Место ее заложения выбрали сообща в трех километрах от города, на территории нынешнего расположения Института мерз­лотоведения СО РАН.

Бурение было поручено Якутскому геологическому тресту Наркомнефти, а гидрогеологические наблюдения и опробования скважины — сотрудникам Якутской экспедиции Института мерзлотоведения имени В. А. Обручева АН СССР. Начальником экспедиции, а затем и станции назначили П. И. Мельникова, на которого и возложили всю ответственность за проведение бурения и гидрогеологическое опробование разведочной скважины.

Под руководством П. И. Мельникова была выполнена большая подготовительная работа по разработке методики производства пробных и опытных откачек воды из скважины, по приобретению и изготовлению специального гидрогеологического оборудования для измерения динамического уровня подмерзлотных вод в специфических условиях Центральной Якутии при очень низкой температуре воздуха и значительной мощности толщи многолетнемерзлых пород.

Бурение скважины было начато 15 февраля 1940 года. Подмерзлотные воды были вскрыты в юрских отложениях на глубине 312 м. Уровень их установился на глубине 80 м от дневной поверхности. Пробурили до 500 метров (до кембрийских пород), однако ожидания ученых и властей не оправдались: суточные объемы добываемой воды были небольшими. Это объяснялось в числе прочего и небольшим диаметром скважины.

По результатам экспериментального бурения в 1942 году было принято решение Народного комиссариата коммунального хозяйства о необходимости бурения артезианской скважины в центре города — для удобства доставки подземной воды населению. Бурение скважины и ее гидрогеологическое опробование осуществлялось специалистами Якутской геолого-поисковой конторы. В марте 1944 г. после достижения скважиной проектной глубины (534 м) была проведена опытная откачка, по результатам которой гео­лог Н. К. Михайловский пришел к выводу о прак­тической безводности скважины.

В этой критической ситации исключительную дальновидность и безусловную смелость проявили академик В. А. Обручев и начальник ЯНИМС

П. И. Мельников. Добились-таки повторного более углубленного гидрогеологического исследования. В конце 1944 г. сотрудниками Якутской научно-исследовательской мерзлотной станции П. И. Мельниковым, А. И. Ефимовым и П. А. Соловьевым при участии специалистов из Якутского геологического треста и Наркомата коммунального хозяйства ЯАССР вновь было осуществлено обстоятельное опробование скважины. Выводы Михайловского были повергнуты: в сутки можно было добыть 200 кубометров пресной воды.

Далее индивидуальную (для меня) лекцию Октавия Несторовича мне удалось снять на видео: «В 1945 году над разведочно-эксплуатационной скважиной (вышка уже другая стояла) началось строительство здания насос­ной станции, монтаж водоподъемного оборудования и новой фильтровой колонны. Да. Практически на площади Орджоникидзе — получается, чуть в глубине от здания ЛОРП. Перед насосной станцией ближе к площади находилась контора горводопровода. А так эти работы по строительству и настройке насосной станции продолжались до конца 1946 года. В этот период мерзлотоведы наблюдали за гидрохимическим и уровенным режимом подмерзлотных вод и проводили работы по предотвращению замерзания воды. В 1947 г. скважина была сдана в эксплуатацию и начала снабжать население города подмерз­лотной водой».

В киножурнале «Советская Якутия» (1948) есть эпизод 1947 года с насос­ной станцией, накачкой воздуха в скважину и потоком воды из трубы, пробой воды ответственными и руководящими лицами.

В 1948 г. Государственной комиссией по запасам Министерства геологии СССР по результатам работы скважины за год эксплуатации были утверждены запасы подмерзлотных вод в районе Якутска и подчеркнута правомерность их использования для целей водоснабжения. Эксплуатация подмерзлотных вод в Якутске открыла век широкого использования вод Якутского артезианского бассейна для питьевого и хозяйственного водоснабжения.

Постановлением Совета Министров СССР в 1949 году за открытие Якутского артезианского бассейна подмерзлотных вод

П. И. Мельникову, Н. И. Толстихину, А. И. Ефимову,

П. А. Соловьеву и В. М. Максимову была присуждена Государственная премия.

Насосная станция — вид с улицы Октябрьской. Конец 1940-х гг.

Карта-схема с обозначением первой и второй артезианских скважин

Насосная станция с резервуарной гидробуровой вышкой № 2. Якутск. 1948 г. Вышку поменяли и вокруг новой построили станцию

ОВРАГ

Обратим внимание на Овраг поблизости. Ничем сейчас не примечателен. Место скопления и отвода окрестных сточных вод. Фекалки сбрасывают содержимое цистерн ночами… По-другому никак не используется. Ранее Овраг был продолжением Солдатского озера вдоль улицы Губина, как писали ранее, доходил и до нынешнего проспекта. А еще раньше и Овраг, и Солдатское озеро соединялись с речной протокой и являлись частью проточного городского канала. С 1930-х годов и примерно до конца 1940-х овраг был наполнен водой и являлся затоном для судоремонтных мастерских, расположившихся вокруг него. В годы войны на этих мастерских, наравне с Жатайским судоремонтным заводом, в числе прочих работ, как это ни удивительно, освоили ограниченное производство металлических деталей пистолетов-пулеметов ППШ и ППС путем штамповки, высверливания и слесарки. Рассказывали мне ветераны, сами работавшие в цехах этого предприятия. Хотя что уж удивляться. В войну даже в условиях партизанского отряда иные мастеровые изготовляли рабочие копии пистолетов-автоматов и свои оригинальные конструкции огнестрельного оружия. По воспоминаниям городских старожилов, записанных мной в конце 80-х, деревянные ложе с прикладом для ППШ производили в артели инвалидов Коопинсоюз «Интернационал». Мастерская артели находилась ближе к Гольминке, говорили, у старых деревянных корпусов кожзавода. Выстругивали по лекалам, обрабатывали морилкой. Пистолеты-пулеметы собирались и подгонялись мастерами-оружейниками НКВД. Везде имелись свои местные клейма (пока не установлено точно, какие они были: доступа к образцам нет, если таковые и сохранились). Предназначалось оружие для органов НКВД и НКГБ.

 1958 год. Фото Ховард Сошюрек 

Буровая вышка над скважиной № 2 с артезианской водой в 1943 г.

Владимир ПОПОВ