Костас МАРСААН: «Главное — сюжет и саспенс»
Режиссер для многих загадочная профессия. Как однажды человек решает, что он сможет рассказать свою версию истории так, чтобы было интересно всем? Что для этого надо? О том, что привело к режиссуре лично его, какие внутренние настройки и внешние влияния он встретил при этом, расскажет сегодняшний гость номера, автор фильмов «Мой убийца», «Детектор», «Иччи» Костас Марсаан.
— Костас, по первому образованию ты историк. Учась на историко-юридическом факультете, ты хотя бы приглядывался к киноремеслу?
— Абсолютно нет. Я был влюблен в историю, жил своей учебой. Просто в те годы словосочетания «якутское кино» еще не существовало. Да, была представлена дипломная работа Алексея Романова «Мааппа», удивив всех просто самим фактом, что якутский сюжет, рассказанный по-якутски на киноленте, в принципе возможен. Потом были сняты «Сайылык» и «Сэттээх сир». Это вызвало интерес, но скорее тоже зрительский. Барьер в голове о том, что кино — это что-то недоступное простым смертным, нечто совершенно сложное как творчески, так и технологически, у меня так и остался, и даже эти работы не особенно снизили планку, чтобы думать о кино, как о чем-то близком, осуществимом.
— А ты помнишь, когда разрушился этот психологический блок?
— Нет, момента «вдруг понял» не было. Это накапливалось постепенно. Если сейчас анализировать, первым шагом в эту сторону стала неожиданно обретенная работа в телевидении. Имея диплом историка, я вдруг попал в городскую студию «Мастер ТВ» — просто увидел объявление, что требуются корреспонденты, и пришел. Меня чуть ли не в первый день сразу же бросили в экстремальные условия: выдали оператора и отправили снимать репортаж про открытие дворового футбольного поля. Что надо делать, как должен говорить, все это пришлось осваивать на ходу, в работе. Ну ты сам помнишь ту эпоху, время дилетантов, когда все ничего не знали, учились, подражая из подсмотренных обрывков. Веселое время, когда умение изображать «спеца» было общей нормой. Но со мной рядом оказались настоящие, дипломированные выпускники киновузов! Оказалось, когда-то, чтобы обеспечить кадрами тогда только основанный «Сахафильм», отправили группу ребят учиться в центр. А по приезде им пришлось уйти на телевидение, поскольку другой работы для них не было. Вот так я начал работать бок о бок с Владиславом Григорьевым, а позже с Геннадием Багынановым. Оба ВГИК-овские выпускники, они между делом рассказывали о том, как учились, делились творческими задумками. А позже, работая с нами, Багынанов снял свой фильм «Түүҥҥү кыыс» («Девушка-видение»). Кстати, именно этот якутский фильм первым собрал полные кинозалы. Прокатывали два дня, тогда не было понимания якутского кинопроката, просто, видимо, была достигнута такая договоренность. И несмотря на заполняемость зала, просто показали два дня и закончили. Все это приближало меня к мысли о том, чтобы пойти учиться на режиссера.
— И ты решил поступать во ВГИК?
— Да. То, что я работал с Григорьевым и Багынановым, определило выбор вуза. Из их разговоров у меня сложилось представление, что именно Высшие курсы сценаристов и режиссеров при Союзе кинематографистов берут на курс режиссуры взрослых людей с жизненным опытом. Учить вчерашних школьников этой профессии, на мой взгляд, не совсем правильный поход. Окончательным событием, подтолкнувшим к принятию решения, стал случай. Руководство телевидения предлагало мне поехать на курсы повышения квалификации. Однажды, сидя на работе, я просто серфил по сети в поисках таких курсов и вдруг наткнулся на сайт ВКСР (высших курсов сценаристов и режиссеров). Начал смотреть разделы, увидел новость о начале набора, просто так начал заполнять форму и понял — я могу поступить и стать режиссером! Это кажется простым и логичным выводом, но именно тогда я осознал, что это не мечта, а осуществимый проект, просто надо решиться. И я решился. Подал документы, позже мне позвонили и сказали, что я отобран. Так я оказался в Высших режиссерских курсах в мастерской Аллы Суриковой и Владимира Фокина. Учеба открыла много того, что я не предполагал, а также углубила мои практические знания, которыми я на ТВ овладевал «на поле».
— Но по приезде ты оказался в команде «Кинозавода», а не за режиссерским креслом...
— Почему же, я оказался именно за режиссерским креслом — но телевизионной программы. Правда, в киношном понимании: я больше времени проводил за монтажным столом, а не на площадке. Вообще, каждый выпуск «Кинозавода» был вызовом — сделать полноценную программу о якутском кино в то время, когда его почти не было. Да, были уже первые шаги — был снят скандальный фильм Сергея Потапова «Любовь моя», презентована лента Анатолия Сергеева «Тропа смерти», еще какие-то проекты. Но это еще не был «якутский кинобум», а предвестник его. Настоящего кино было мало, но кино уже пробовали снимать все: от студентов до коллективов сельских клубов. Например, тогда вышел «Герои. Битва за кубок», его снимал практически вчерашний студент колледжа культуры Василий Булатов. Автор программы Альбина Данилова собирала всех, кто так или иначе был завязан в этой сфере. Мы умудрились снять два сезона передач тогда, когда фильмов было очень мало, и каждая премьера становилась событием. И это парадоксально: мы делали передачу о кино, когда его было мало, а сейчас, когда премьеры чуть ли не каждый месяц, телепрограммы о кино в Якутии нет. Зато нам удалось зафиксировать эпоху, мы все выпуски «Кинозавода» сдали в архив фонда аудиовизуального наследия Якутии, и теперь они превратились в ценные исторические источники этапа становления якутского кинобума. Уверен, будущие исследователи нашего кинематографа «Кинозаводу» не раз спасибо скажут.
— Расскажи, а как ты перешагнул из ТВ в кино?
— Сначала я монтировал проекты других кинорежиссеров. Пригодились и работа в телевидении, и учеба в киновузе. Потом познакомился с Марианной Скрыбыкиной и попал в проект «Айыы уола», где не только монтировал, но и принимал участие в создании истории. Просто изначальный сценарий был бесконфликтный, практически простой пересказ о жизни одного поп-певца. И выглядело это так: спел, всем понравилось, выпустил кассету, все раскупили, дал концерт, грандиозный успех. Скучно! Возможно, так оно и было, но в кино это не работает. Должны быть кризис и преодоление, без этого зрителю будет скучно. Я предложил ввести антагонистку, которая интригует, конкурирует. Нашу злодейку, Эльвиру, блистательно сыграла Ильяна Павлова, да так, что зрители начали гадать: «Кого скрыли под этим образом?» Потом даже поп-диве, на которую начали приписывать ее образ, пришлось дать опровержение через газеты: «Эльвира это не я, а с Шуриком Самсоновым — Айыы уола мы были в прекрасных отношениях». После этого фильма мы с Марианной начали думать о моем самостоятельном фильме.
— «Мой убийца». Почему в качестве литературной основы выбрали Неймохова и почему фильм довольно сильно отличается от оригинала?
— Понимаешь, до того как приступить, я уже решил, что буду снимать детектив. Потому что мне нравятся острые жанры, где главный движок истории — саспенс. Но сначала надо было найти материал. Начал консультироваться со следователями, и тут искусство столкнулось с реальностью: мне сказали, что подавляющее большинство убийств происходит так. Сели выпить, уснули, проснулись, а один собутыльник лежит зарезанный. Такая вот проза жизни. Но однажды, когда я совсем было отчаялся, Георгий Николаев, директор кинотеатра «Лена» предложил прочитать «Случай на озере Сайсары» Егора Неймохова. Отличная литературная основа! Но мы хотели перенести сюжет в современность — костюмированный фильм вышел бы слишком дорогим. Но это разрушало идею фильма: преступления, связанные с хищением государственного золота, тогда были расстрельной статьей, а в наше время за это дают срок, то есть мотив для убийства сильно дешевел, становился неубедительным. Думали, думали, и тут сценаристка Светлана Таайко предложила в качестве мотива любовь. Покрутили варианты, довели до сестер-близнецов, и история заиграла.
— Хотели сэкономить, говоришь? Но ведь именно «Мой убийца» поднял потолок бюджет кинопроизводства до пяти миллионов! До этого никто не рисковал снимать дороже полутора миллионов рублей — считалось, что это порог окупаемости.
— Ну, тут жизнь сама внесла коррективы. Изначально мы хотели снимать как можно бюджетнее. Например, сцены с золотым прииском планировали снимать рядом с Якутском, в песочных карьерах. Но когда слетали в Усть-Неру и посмотрели реальный приисковый поселок, драги, дикую и великолепную природу, мы не могли уже думать о «бюджетной» замене этой локации. Но честно скажу, я о деньгах не думал, это была забота Марианны, и ее продюсерский талант проявился в полной мере. Кстати, золотопромышленная компания, которая консультировала нас, стала главным инвестором фильма. А решение снимать природу в настоящих локациях было единственно верным, это показал и местный, и федеральный прокат. Ну а местное кино, как оказалось, давно было готово увеличить бюджет, нужен был только пример.
— Почему между «Мой убийца» и «Иччи» был такой большой временной разрыв? Творческий отпуск?
— На самом деле, к «Иччи» я приступил практически сразу, в 2016 году вышел «Мой убийца», а в 2017-м был уже «мотор» проекта, в поселке Тиит Арыы. Съемки были сложные, но не чрезмерно. Уже был амбициозный план — снимать с расчетом на федеральный прокат с большим количеством экранов. Для этого была нанята российская съемочная команда, кастинг на главную героиню проводили с условием найти «звезду», знакомую российскому зрителю. Марина Васильева очень хорошо вписалась в актерский состав фильма. Но потом был довольно долгий постпродакшн, закончили фильм как раз к началу пандемии. И тут уже чисто продюсерский расчет отсрочил премьеру, не хотелось показывать фильм во время ограничений, «шахматных рассадок». Еще был фестивальный период, когда ослабли мировые карантинные меры. Вот так фильм до якутского зрителя дошел весной 2021 года.
— Ты говоришь: «вписалась в актерский состав». А ведь один из главных героев был сыгран практически дебютантом — Бориславом Степановым. До этого он играл лишь в двух довольно слабых картинах — в ставшем мемом о плохом кино «Сулусе» и в проходной комедии «Экспедиция». Тебя эти работы чем-то впечатлили?
— А я не знал об этих его работах. Я искал типаж и не мог найти. После долгих поисков каст-директор попросил прислать примерные лица, чтобы дальше искать. Я наугад нагуглил несколько лиц, отправил ему. А потом начал сам присматриваться к одному из «нагугленных», выяснил, что он кавээнщик, а это значит, навыки актерства уже есть. Пригласил к прослушиванию и понял, что поиски закончились. Борислав показал себя очень пластичным, талантливым артистом. Для меня важно, чтобы ансамбль артистов складывался в живую систему с единой кровеносной структурой, здесь практически не бывает места для компромиссов. Не соберешь нужные элементы, картинка разваливается. Поэтому отталкиваюсь сначала от внешней харизмы, только потом проверяю актерские способности.
— Выбор актеров в Якутии не такой богатый, так ведь?
— Да, но дело не только в этом. Например, самый долгий, можно сказать, мучительный кастинг у меня был во время съемок «Детектора», а это российский проект, московской студии имени Горького. Даже пришлось перенести начало съемок. Всех актеров искал долго, особенно мучились с подбором актрисы на детскую роль. И в последний момент привели на кастинг Катю Темнову. Бойкая девочка, типаж как раз тот, который нужен. А на предложенную сценку во время прослушивания она повела себя нестандартно, вдруг забралась под стул. Вот так она довершила ансамбль, который мы собирали. Во время съемок мне говорили, что она уже популярная, но я во время работы поглощен только своим фильмом, на внешние раздражители не реагирую. Так что только после завершения съемок я узнал, что Катя — большая звезда популярной комедии «Манюня». Вообще, с ней повезло: найти ребенка, который хорошо играет, — это удача.
— А как работается с молодежью? Твой еще не вышедший проект «Новый Боотур» — это ведь молодежная комедия? Как ты после детектива и хоррора ушел в молодежную комедию?
— Почему бы и нет? Жанры — это лишь условность, главное — интересная история. Когда мне принесли сценарий «Боотура» с предложением стать режиссером проекта, он меня приятно удивил, такой качественный и глубокий! Потом мне сказали, что этот же автор написал сценарий комедии «Мой парень айдол», а я видел этот фильм, и он мне понравился цельностью истории. Так что я договорился встретиться с автором, очень конструктивно поработали, он принял мои правки и предложения, детально обсудили варианты. Так что Ксей Бакин стал одним из причин моего согласия. Ну и потом, это же вызов — поработать в сказочном жанре.
— Вот, в связи с этим давай обсудим новое поколение якутских кинодеятелей. Что на твой взгляд является главным достоинством и главным недостатком нового поколения якутских киношников?
— Нынешнее поколение прекрасно своей непохожестью на нас. Их визуальный опыт сильно отличается от нашего. Если мы впитывали советское прошлое и европейскую классическую культуру, то на них довольно сильное влияние оказал современный азиатский пласт искусства от манги и аниме, до эстетики k-pop и дорамы. Когда снимали «Нового боотура», я постоянно обогащался новыми знаниями от молодых коллег: и оператор предлагал особый «анимешный» кадр, и художник отсылался к какому-то культовому комиксу из Японии, и сценарист взял за основу эпос олонхо.
Сейчас я преподаю в Колледже культуры и замечаю, что у студентов вообще хорошая насмотренность, они быстро копируют внешние формы, их учебные работы почти всегда сняты «красиво», монтажные приемы замысловаты, но при этом мне понятно, откуда все заимствовано. В цитатах и оммажах ничего плохого нет, но чтобы грамотно пользоваться этими приемами, чтобы они не просто украшали, но добавляли новые смыслы в историю, другие подтексты в образах, скрытые мотивы в действиях персонажей, нужно знать классику и историю кино. Это база. Потому что даже самый «красиво» снятый фильм через 10 минут начнет утомлять и раздражать, если за этой «красотой» пустота и бессмысленность, сюжет притянут за уши, а герои картонные. Все эти приемы кино были изобретены не просто так, они сильный рабочий инструмент, но в руках грамотных. Всегда призываю своих студентов изучать классику, смотреть фильмы эпохи «Великого немого», чтобы из изначальных истоков знать логику тех или иных приемов, которыми они пользуются, понимать контекст сюжетов, уметь делать визуальные намеки, наконец обрести системное видение. Как историк по первому образованию, я уверен в этом.
Ое КАРПОВ
фотографии из личного архива Костаса Марсаана