Мамонт — часть культурного кода Якутии
На вопрос, что добывают в Якутии, житель России не из нашего региона, скорее всего, скажет про алмазы. Чуть подумав, добавит золото и пушнину. Газ и нефть. Но не каждый скажет про бивень мамонта и удивится, что добыча этого уникального материала ведется в промышленных масштабах. О том, что Александр Илларионов много работает именно с этим материалом, можно догадаться без больших усилий: название его фирмы — студия «Мамонт» — говорит само за себя. При этом Александр по образованию не косторез, а графический дизайнер. Как он пришел к своей работе и какие вызовы в этом деле сегодня встречаются, узнаем из сегодняшнего интервью.
— Как, будучи графиком, пришел к скульптуре?
— Когда учился в Красноярском государственном художественном институте на графического дизайнера, мне досталась «по наследству» бормашина — отдал, уезжая на родину, студент-земляк. Эта машинка стала дополнительным источником дохода для скудного студенческого бюджета — вырезал деревянные сувениры и сдавал в красноярские магазинчики. Хоть специально этому делу не учился, видимо, имел природную склонность к этому ремеслу — товар брали, денежку платили.
— Когда это стало твоим бизнесом?
— Что интересно, по приезде на родину резьба по дереву и кости стала моим хобби, но не ремеслом. Параллельно я активно думал о том, чем заняться, как зарабатывать на жизнь. В то время начал набирать образовательный проект «Бизнес Молодость», и я купил курс у них. Учился ночью, поскольку лекции велись по московскому времени. Там одна из фишек учебы — быстрый запуск, надо быстро придумать, чем будешь заниматься. И вот время сдачи задания приближается, а я пока только перебираю: от студии дизайна до кальянной. И в какой-то момент как стукнуло — у меня же есть умение, которым я уже зарабатывал, которое мне нравится. Так я зарегистрировал компанию Mammoth Workshop & Gallery, а мое хобби стало делом жизни.
— Откуда брал материал для работы?
— Найти мамонтовую кость — задача непростая. Но в 2012 году, когда я начал работать с этим материалом и, соответственно, искать сырье, было все намного проще. Я просто спрашивал знакомых, не завалялся ли у него где-нибудь кусок кости? Тогда это работало. Еще с советских времен у людей на дачах, на подоконниках хранились, валялись куски бивня самого разного качества. В основном, конечно, это была деловая щепа, кора, но попадались и куски массива. Потом, когда объем работы увеличился и такие разовые находки перестали удовлетворять, я подал платное объявление, что принимаю кость и бивень на основе бартера — вы мне кость, я вам изделие. Это дало довольно много материала, не скажу, сколько в килограммах, грубо говоря, целый мешок.
— Какие материалы используешь кроме бивня мамонта?
— Абсолютно разные. В основном это рог разных животных, но использую и различные современные материалы, пластик. Но для меня бивень мамонта это не только поделочный материал, это прикосновение к прошлому. Я с детства был увлечен палеонтологией и поэтому в «эпоху бартера» я выменивал также и черепа ископаемых животных. Сейчас в моей галерее есть разные кости — зубы мамонта, черепа шерстистых носорогов, различные окаменелости. У меня есть реконструкция пещеры, где можно делать тематические фотосессии. Так что студия «Мамонт» это не только мамонт, а мамонтовая эпоха в целом.
— Такие окаменелости приносят добытчики бивня?
— Бывает, но редко. Ведь им выгоднее привезти бивень, а не непонятную кость. Хотя надо признать, эти ребята делают много и для науки. Ведь большинство последних сенсационнных археологических открытий сделаны благодаря им.
— Бивни для дела сейчас покупаете у них?
— Да, сейчас я работаю с лицензированными добытчиками мамонтового бивня. Многие люди до сих пор воспринимают этот вид деятельности как нечто «серое», полулегальное. Но сегодня это абсолютно легальный и честный бизнес. И я уважаю тех людей, которые этим занимаются. Это тяжелый труд, который при этом еще и рискованный. Уезжая на сезон, ты не можешь знать, найдешь ли бивень вообще. И какой материал добудешь — высокосортный бивень или только щепу. Эта добыча кормит многих, например, жителей тундры, у кого мало источников дохода. А если копать глубже эту тему, то добыча мамонтовой кости — бизнес глубоко этичный: добывая бивень, мы (а Якутия — главный экспортер этого материала в мире) спасаем настоящих, живых слонов, поскольку бивень мамонта — реальная альтернатива слоновой кости. Хоть охота на слонов запрещена, до сих пор десятки тысяч слонов убивают ради бивней. А не будь мамонтового бивня на рынке, убивали бы больше.
— «Массив», «щепа», «кора» — что это?
— Это сортность материала. Массив — это куски внутренней части бивня (сердцевина), которые не имеют глубоких трещин и сколов. Это самая дорогая и желанная часть. Щепа, по сути, тоже внутренняя часть, но из-за особенностей хранения фрагментирована, и из нее трудно сделать что-то объемное. Когда бивень извлекают из-под земли, его по-особому хранят, сушат и транспортируют. А щепа это чаще всего бивень, который вылез наружу сам и под солнцем рассохся. Щепа бывает «деловая» и тонкая. Тонкая или совсем негодная, или идет на мелкие, плоские изделия. Кора — это оболочка бивня, она окрашена за тысячелетия разными примесями почвы, бывает черная, бежевая, коричневая. Мне нравится работать с ней, например, из коры шоколадного оттенка могу сделать волосы фигурке человека, одежду.
— Почему бивень так дорог?
— Сейчас еще цена немного упала. В 2010-х годах цена взлетала до небес. А всё потому что китайская экономика была на подъеме и у них выросло потребление товаров люксового сегмента. Так что были годы, китайцы сметали весь материал подчистую. Сначала интересовал только массив, потом они разобрались и начали скупать и щепу, и кору, так что у местных мастеров был реальный дефицит сырья. Мы попросту не могли конкурировать за такие цены. Сейчас тоже материал дорог, но люди научились продавать свои работы, обзавелись связями с добытчиками, как-то выкручиваемся. Но да, бивень мамонта — материал дорогой, а цена будет только дорожать, потому что это не возобновляемый ресурс, добывать его с каждым годом сложнее. По сути это инвестиционный ресурс, помимо того, что предмет искусства.
— Кто и для чего покупает изделия из бивня?
— В разные годы покупатель менялся. Прежде всего, внутренний потребитель, конечно. Для частников и корпоративных клиентов Якутии мы до сих пор делаем основную работу — можем сделать сувенирку — от флешек до именных скульптур. Из бивня, кости, чароита, дерева — якутский клиент привелигирован в этом плане. А так, мамонт — часть культурного кода якутян, люди это прекрасно понимают, поэтому украшают бивнем разные предметы (например, заказывают вставки на ножи и ножны), покупают ювелирку. Многие якутские туристы покупали мои изделия и возили как сувенир, когда ездили в гости в другие страны. И это дало эффект узнаваемости — мне потом начали поступать заказы из других стран.
— Из Китая, например?
— Сначала в основном из европейских стран. Надо понимать, что для европейцев мамонт тоже часть их культуры. «Неандерталец» — это ведь человек, найденный в долине Неандерталь, в Германии, кроманьонец — тоже человек из пещеры Маньон, Франция. Так что у них очень трепетное отношение к этому материалу. Поэтому, узнав, что изделие из него можно купить, очень заинтересовались. Потом да, китайцы подтянулись и потом вовсе стали основными потребителями.
— Мы можем конкурировать с их мастерами?
— Прямой конкуренции нет. Китайцы совершенствовали это искусство тысячелетиями, и их культура совершенно другая и недостижимая. Но мы должны культивировать собственный стиль. Сейчас есть узнаваемый якутский почерк в этом искусстве, и, если будем работать в этом направлении, совершенствоваться, этот бренд будет становиться популярнее, ценнее. Мотивы олонхо, например, иллюстрации из книги «Ньургун Боотур Стремительный» дали некие каноны, и просто надо развивать якутский стиль дальше.
Егор КАРПОВ
Фото автора