Сүгэнньик. Топором по венам
Продолжаем вместе пополнять экспонаты нашего виртуального музея горожан. Уважаемые читатели, присылайте нам фотографии старинных и интересных вещей, хранящихся в ваших семьях, с описанием и историей на наш электронный ящик: ya-vecherka@yandex.ru или в чат-бот нашего телеграм-канала @ya_vecherka_bot
Пролог
Сегодняшний наш гость представился Владом. Недавно ему преподнесли в дар старинный кованый топорик. Принес его к нам в редакцию показать.
Ну что может быть такого интересного в обыкновенном, казалось бы, топоре? Вроде и кашу не сваришь из такого материала. Влад же посоветовал обратиться к его товарищу, истории которого мы вообще-то не раз публиковали в рубрике «Охотники за привидениями», а также он консультировал в некоторых публикациях рубрики «Этно», особенно в материалах по шаманству. Причем под разными, так сказать, псевдонимами. Чаще всего обозначая его как Следопыта.
Влад утверждает, что топор очень интересный. Мол, Следопыт сказал то, объяснил это…
Гм. Ну, значится, хе, материал будет интересный. Так поспешим же к самому первоисточнику.
Чукульский нержавеющий топорик кровопускателя-хаанньыт. Обратите внимание — верхний угол выдается вперед.
У Следопыта
И вот мы в мастерских Следопыта. Рано утром. Никто еще не подтянулся. Можно предаться неспешной беседе со старым другом. Ну, конечно, со Следопытом.
— Итак, друг мой. Рассказывай, с чего все началось и что да как. Не буду мешать, а буду просто внимать.
— Ты, Володь, помнишь, что я тогда служил лесником на Мархинском лесхозе. Бывшая колония Аппааны у речки Кенкеме и окрестные участки. Бывал и на Суптургане, где Полторуха жил, его еще Десятником звали — да ты его и сам знаешь. Там было много интересного. Кое-что я тебе уже рассказывал. Но речь не об этом. Просто обозначаю то время — начало 90-х… По соседству бывали мы и у соседей, особенно когда боролись с весенними палами, летними осенними пожарами. Техники нет. Авиалесоохрана, допустим, в командировке — а ведь еще более страшные лесопожарные ситуации развивались по республике и вне пределов. И пока не подтянутся комсомольцы-добровольцы, мы своими силами тушили. Подсобляли друг другу. Знаешь место, где Вилюйский тракт пересекает Кенкеме? Ну, еще деревянный мост там был — местный ужастик снимали «Тропа смерти» явно в тех местах. Да ты и сам давно писал в «ЯВ» о сигнальной пушке шхуны «Заря», который там с моста утопили белогвардейцы из банды Бандолетова, когда бежали из Якутска. Так вот. Там речка есть — Чукул. Ты знал, что там старинные якутские шаманские капища были? И стояли еще арангасы (воздушные погребения на столбах. — Прим. ред.)!
— Ну, капища — это, наверное, причудливых форм (явно культивированные и сформированные связыванием веток, деревянными подпорками) лиственницы, которые находились вдоль берегов Чукула? Если да, то знаю. А арангасы — как-то мельком видел, но подходить не стал.
— Вот! Они самые. На стволах некоторых были вырублены топором морды страшные, ухмыляющиеся…
— Да. Хааннаах хойгуо — личины, вырубаемые на стволах шаманских деревьев, при посвящении ойууна…
— Во! Во! И черепа ведмежьи ты там на ветвях наверняка заметил. Так? А арангасы были недалеко там совсем. И мы с Олегом и товарищами (лесхозными) избегали там ходить. Коля Новгородов (там же живет на конеферме) тоже. Но были «другие» — Паша и его приятели. Жили в окрестностях во времянках. Бичи. Деятельные-е-е… То ошкурят дохлого сохатого и установят в водах Кенкеме в надежде намыть золото — старый тунгусский метод, когда в шерсти запутывается тяжелый золотой песок, а прочее вымывает дальше… То они, говорили в народе, тыркали все, что плохо лежит у соседей, да из старинных погребений. И все плохо кончили… Они, изредка встречаясь с нами, рассказывали, что заглядывали в те воздушные погребения. Мол, в одной якутская шаманка лежат, явно не тунгуска. Скарба, мол, много. Вероятно, все ценное (в виде якутского серебра) они оттуда вытащили. Кара была, конечно, ужасной. Паша этот умирал от перитонита долго и мучительно… Ну и вот. Дело ближе к топору. В 1994 году у Чукула стоял страшный пожар. Боролись мы с ним нещадно. Но рабочих рук не хватило. Многие культовые деревья сохранились, а вот опоры арангасов погорели, и они свалились. А еще лет через десять там вообще опустошительный пожар прошел — я в лесхозе уже давно не трудился к тому времени. Говорят, от арангасов ничего не осталось. Прошло время. Знакомые знакомых, зная, что я изучаю и практикую в том числе и наше местное шаманство (будем так называть для простоты восприятия сей сложный комплекс знаний и умений), принесли вот тот махонький топорик. Прошлись они после окончательного пожара уже с металлодетектором и нашли два крупных предмета — латунный сосуд, да этот топорик. Мелочь (скорее всего монеты, удаганские металлические подвески покрасивше) они оставили себе. А те предметы оставили у меня. Вот сосуд у меня до сих пор.
— О. Давай посмотрю. Так. На дне клеймо. Клеймо знаменитых производителей самоваров «Аленчиковъ и Зиминъ».
— Ага. Это по сути капельник для самовара. То бишь сосуд, который подкладывают под кранчик самовара, чтобы не накапал на скатерть стола. А лесхозные ветераны, старорежимные служащие, так сказать, говорили, что вообще на Чукуле в этой «чаше святого Грааля» оставляли в дары шаманским духам. Типа возжигали курения из можжевельника или клали оладушки.
Из обширной статьи «Народная медицина якутов Вилюйского округа» Пантелеймона Бушкова.
В труде Г. В. Ксенофонтова «Хрестес. Шаманизм и христианство» впервые упоминается связь тибетской медицины и якутского народного целительства.
«Аленчиковъ и Зиминъ»
Предприятие было основано в 1880 году в селе Федоровское Финеевской волости в виде небольшой артели по изготовлению самоваров.
Затем «Аленчиковъ и Зиминъ» пробились в лидеры производителей самоваров и сопутствующих товаров. Их продукция славилась красотой, функциональностью и долговечностью.
— А что с топориком? Что в нем удивительного?
— Ну, я думал, ты сразу догадаешься… когда ребята нашли топор на Чукуле, то заметили, что превратившееся в прах при прикосновении топорище было в длину всего-то 10–12 см. Лежал сколько внутри арангаса, потом на земле, и не проржавел — признак чистого железа без примесей, каковым и было якутское железо, добываемое из местной руды.
— Ааа. Понял. Это же топуорунньук, описанный в этнографических трудах Андрея Саввина и Пантелеймона Бушкова как инструмент для кровопускания в виде миниатюрного топорика.
— Да. Тот самый! Однако мне привычнее название «хаанньыт сүгэнньигэ» — топорик знахаря для кровопускания (подрезали вены), сбривания неопасных новообразований, для размягчения окостеневших сухожилий (разбивали и размягчали несильными ударами обушком). Могли и при ампутации отмирающих пальцев применить. Использовался и при хирургических вмешательствах (например, пулю достать или наконечник стрелы, засевший в плоти). Проводили также полостные операции коровам (при вздувании живота, непроходимости кишок). Еще одна функция, чисто удаганская — изгнание и разрубание болезнетворных злых духов и показ фокусов в виде отрубания собственных пальцев и приращения обратно. Но главное — это подрезание вен для кровопускания. Резали, накрывали пустотелым коровьим роговым кожухом, путем высасывания ртом воздуха из полости рога вызывали вакуум, закрывали пробкой отверстие на кончике рога — набрав таким образом «черную (вредную, болезненную) кровь», сливали ее. Повторяли забор крови несколько раз, «пока кровь не очистится». Про все это я слышал шапочно, конечно, но из уст старых еще знатоков.
— Да. Размеры, действительно, совпадают. У чукульского топорика лезвие в 7 см (классика топуорунньук — лезвие в 5–8 см). Рукоять-топорище в 10–12 см. Состав металла — чистое железо из выплавленной крицы (меньше ржавеет, чем сплавы — меньше риска занести столбняк, который, конечно, был хотя бы шапочно известен, как и причины его возникновения).
— Все верно. Ну и последнее доказательство, что это сүгэнньик, — форма клинка, а именно выдающийся вперед верхний уголок лезвия. Удобно для работы именно им. Затачивали востро, бритвенно. А топорище это я насадил подлиннее. Не знал ведь, что в «тутум» (кулак) длиной.
— А почему вот такое короткое топорище было у инструмента кровопускателя, как думаешь?
— Рукоять в 12 см для удобства ношения — замотал в тряпочку, сунул в карман и ходи.
№ 19 — тибетский железный ланцет sta-re в виде топорика, используемый для кровопускания из сосудов, расположенных над костями. Из дореволюционного издания учебника тибетской медицины «Чжуд-ши».
Обратимся к этнографической литературе
В труде Г. В. Ксенофонтова «Хрестес. Шаманизм и христианство» впервые упоминается связь тибетской медицины и якутского народного целительства. Мол, якутские лекари-отоhут применяют «кое-какие обрывки тибетской народной медицины».
Из работы этнографа А. А. Саввина узнаем, что для формирования и укрепления костей новорожденному массировали суставы, легонько выпрямляли руки, ноги, спину, поглаживали ягодицы, «вытягивали» уши и нос. Особое внимание уделяли массажу головы, осторожно сдавливая ее в области висков, поглаживая сверху вниз обеими руками, стараясь «вылепить» идеально круглую форму. Различали шесть неправильных форм головы: четырехугольная, остроконечная, с выпирающим затылком, сплюснутая спереди, сплюснутая сзади и «длинноголовость».
Этнограф Р. И. Бравина отмечает, что последователи тибетского медицинского трактата «Чжуд-ши» различали также семь форм черепа: «с удлиненным теменем, с выпуклым затылком, треугольная, квадратная, круглая, с плоским теменем и плоским затылком». При этом в «Чжуд-ши» «лучшей считается круглая голова с черными глазами».
В народной медицине скотоводов Лены практиковалось кровопускание хааннааhын, применяемое при гипертонии, видах головной боли, ревматизме, отеках суставов и заболеваниях лифматической системы. В качестве инструмента использовались миниатюрные топорики и рожки.
Специалист по тибетской медицине Д. Б. Дашиев отмечает любопытный факт: «Полностью совпадает описание якутского ланцета для кровопускания в виде миниатюрного топорика с тибетским инструментом sta-re, который используется для тех же целей».
В середине — ланцет «лезвие топора». 34-й лист тибетского медицинского трактата «Вайдурья онбо» («Голубой берилл»).
Эпилог
Следует лишь немного поправить. Якутский кровопускатель-хаанньыт или более широкий специалист-отоhут носили несколько разных по размеру сосудоразрезающих топориков. От сүгэнньик (с лезвием длиной в 3–8 см, топорищем в 10–12 см) и до нескольких меньшего габарита топорообразных инструментов.
Да и вряд ли якутские целители пользовались методами собственно тибетской медицины. Разве что через опосредованное монгольское влияние. Скорее всего, связь была более архаической реликтовой. Можно сказать, что общий источник был предковый и для тибетского и якутского целительства. Пути разошлись во тьме веков.
Важно лишь то, что чукульский топорик действительно подходит по всем параметрам к требованиям топорика старинного якутского кровопускателя.
Сосуд для даров шаманским духам на Чукул из обыкновенной дореволюционной самоварной капельницы. Клеймо знаменитых производителей самоваров «Аленчиковъ и Зиминъ».
Владимир ПОПОВ
P. S. Открываем перевод древнекитайского фолианта «Хуанди нэйцзин» («Трактат Жёлтого императора о внутреннем») и читаем следующую сентенцию: «Есть на севере отдаленная, пустынная, труднодоступная страна. Воздух там очень холодный. Жители пасут скот, питаются мясом и молочной пищей. Они по большей части страдают от холодных болезней, от которых лечатся прижиганием. Поэтому прижигание пришло к нам с севера».
В другом переводе: «Север — это место, где происходит сохранение в укрытии. Здесь жилища устраиваются на высоких горах. Дуют холодные ветры, свирепствуют холодные зимы. Люди здесь обитают в диких местах и питаются главным образом молочными продуктами. В результате того, что холод воздействует на внутренние органы, здесь легко возникают болезни, связанные с отеками и наполнением. Лечить их следует посредством прижигания. Потому прижигание происходит с севера».
Любопытно, что древние китайцы рекомендовали применять летом иглы и кровопускание, а зимой лишь прижигание моксой. И якутские знахари зимой применяли прижигание моксой-түөн, а кровопускание рекомендовали выполнять лишь в теплые сезоны. Как и «тигии» — лечебное иглоукалывание, когда иглой и сухожильной нитью, пропитанной лечебными составами и сажей, прошивали под кожей больного в определенных участках тела.