Тунгусская космогония и якутская мифология

Бывает, спрашивают: почему параллели в якутских мифах тянутся из таких далеких краев и безвестных далей? Мол, может, все гораздо прозаичней и все параллели можно найти у близлежащих народов — у тех же эвенов и эвенков? В чем-то вопрошающие так правы. Есть обширные связи якутского шаманства и мифологии с тунгусскими аналогами. Сегодня поговорим о них.

ТУНГУССКОЕ ТРЁХМИРЬЕ

Верхний мир называют эвенки Угу Буга (Угу «Верхний» и Буга «мир», однако первое слово созвучно названию тувинского Нижнего мира Угун тов и якутского Угут Далай, переводимого как Полноводный Океан). Заселен он духами-сэвэкэ (у вилюйских якутов термином сэбэкэ обозначают шамана; у якутов в целом сибиэн «зловещий призрак» можно соотнести с тунгусским сэвэн «шаманские духи»). Среди сэвэкэ можно выделить Амака (амака тунгусы понимали в виде медведя; якуты давали имя Ама крупным здоровякам, сравнивая с медведем), дарящего эвенкам домашних оленей, а также Эксэри, дарящего в тайге удачную охоту в виде зверей, птиц и рыб. Агды извергает молнии. Солнце-Дылача светит своим факелом через отверстие-сангар в небес­ной тверди. Сангар этот видим ночью в виде неподвижной Полярной звезды, вокруг которой крутятся мириады звезд. Рядом Небесный Лось Хэглэн — созвездие Большой Медведицы.

Срединный мир Дулугу буга тоже заполнен духами.

Нижний мир. Мир умерших предков буни. Понятие буни через чжурчжэньский и маньчжурский языки, скорее всего, восходит к ву «шаманство; колдовство». Туда же восходит якутское буу­лаа «доставать, донимать (о злых духах)», где архаичная омерт­вевшая (невыделяемая) ныне основа буу «злой дух; беспокойный дух предка». Считалось, что достают живого человека не столько обоб­щенные злые духи, а беспокойные души предков, особенно шаманов, которые желали возродиться в теле потомка.

Вход в Нижний мир охраняется мамонтом Сэлии (якуты сейчас переняли тунгусское слово сэлии для обозначения мамонтов) и змеем Дябдар. Дальше, в глубине Нижнего мира Хэргу буга, начинаются земли обитания злых духов харги.

Родственны этим демонам якутские злые духи харгыс, которые препятствуют, создают помехи, соблазны, чтобы расстроить добрые начинания, мешать добыче дичи, постройке дома и прочему. Живут во чреве кровавой, создающей помехи горы Хааннаах Харгыс Хайа. Называют их также Хара Харгыс «черная препона». Бывают они в шаманском фольклоре в виде человекообразных существ, а также в виде птиц — обычно воронов. В последнем случае их еще называют харгыйа (буквально понимается как «ворон»). В древнетюркских и тюркских языках и наречиях карга, карҕа, харҕа с тем же значением «ворон».

В Нижнем мире тунгусов правят Харги. Любопытно, что у якутов и тунгусов есть созвучные и схожие по семантике термины, однако имеющие разное происхождение.

Под землей живет также Дух хозяйка Земли (иногда предоставляется, что обитает она наверху у небесного окна, ожидая и не пропуская пролетающих шаманов Срединного мира). Она дает понравившемуся шаману шерстинки шингкэн — души зверей, которые шаман приносит и рассыпает в тайге, отчего становится больше дичи. Шингкэн называют также личины духов на стволах деревьев.

НЕБЕСНАЯ РЕКА

У тунгусов, как, впрочем, и у якутов, сферы Трехмирья соединяет Небесная родовая река. Каждый шаман имеет на ней небольшой приток, вместе и составляющей Небесную реку. Она течет для живых сверху вниз из Верхнего мира в Нижний — все люди стареют и затем уходят в мир предков. Одновременно река течет и снизу вверх, ведь, как мы утверждаем, Трехмирье — это не только мифологическое пространство, но и Время. Нижний мир — прошлое, Срединный — настоящее и Верх­ний — грядущее. Вот такой курьез.

Вершина мифической родовой реки, отождествляемая с верхним миром вселенной, мыслилась у эвенков местом обитания родовых душ оми, дающих начало рождению, появлению жизни. Души людей живут в жилище, именуемом омирук, дословно «вместилище душ» оми, а души зверей (оленей, лосей и др.) обитают в тайге, что растет на вершине родовой космической реки. Когда наступит время родиться новому сородичу, душа оми покидает омирук и с верхнего мира вселенной падает в чум, в очаг, где живет мифическая хозяйка огня того мушун, почитаемая за хранительницу душ сородичей. От этой мифической хозяйки родового очага и одновременно хранительницы душ сородичей душа оми переходит в чрево женщины, давая начало новому поколению сородичей. Близкое к оми эвенкийское слово оме означает «женская утроба», «матка». Слово оме в значении «женская утроба», «матка» распространено не только у эвенков, но также и у монголов, а нанайское слово омо означает «гнездо», «логовище», «нора».

У эвенков душа оми тоже связана с образами животного мира и понятиями «логовище», «гнездо». В этом отношении примечателен прежде всего следующий факт: место, где живут на вершине мифической родовой реки души оми, носит название дэтур. Эвенкийское слово о-ми, что значит: 1) стать, возникнуть, появиться, образоваться; 2) создать, сотворить, образовать; 3) сделать, исполнить, произвести; 4) настать, прийти, наступить.

ОМИА И УО-МИЙЭ

Из общеродового материнского рождающего места начала рода душа-оми и приходит через Небесную реку в Средний мир к людям, чтобы дать начало новому потомку. Когда душа-оми проникает в женскую утробу (оме «матку»), там возникает человеческое тело и его телесная душа бэен. В эвенкийском языке слово бэе первоначально означает «тело», а бэен «материальная душа; личность; свойства натуры». Означало живую натуру, сущность живого, как такового, т. е. выражало представления о качественном различии живого и неживого, жизни и смерти. По­этому душа бэен считалась у эвенков неотделимой от тела, а ее гибель, приписываемая вмешательству злых духов, означала неизбежную смерть тела, переход телесной души в мир покойных предков рода.

Напоминает это понятие якутское буор-кут («глиняная душа»), материальная телесная душа, а также понятие древнекитайской натурфилософии по «материальная душа».

Душа оми, пришедшая в утробу женщины извне, непосредственно с телом не отождествлялась. С момента рождения человека она становилась видимым двойником его тела, отождествляясь с его отражением в виде тени и называлась ханян (от ханя —  тень, отражение). Когда человек умирает, его телесная душа бэен, полагали эвенки, уходит в мир мертвых, а видимый двойник человека, ханян (т. е. тень —  отражение), становится снова оми и уходит на вершину мифической родовой реки, в родовое вместилище душ — Омирук.

В словаре якутского языка Э. К. Пекарского находим удивительное слово — уо-мийэ «личинка муравьиного льва», которая представляет собой «душу-кут крупного рогатого скота (быка, коровы)». В старину же уо-мийэ представлялась душой-кут будущего ойууна или удагана.

Видим явную связь оми и уо-мийэ. Притом якутское слово вроде бы имеет и параллель с якутским же ыама ‘личинки; отродье; потомство’.

Хранилище душ Омирук напоминает якутское многоветвистое культовое дерево орук мас, у которой бездетные якутки рода просят детскую душу-кут. Любопытно, что название якутского Мирового Древа — Аар Кудук Мас. Притом кудук можно понять, как «колодец» и как «вместилище душ-кут». Вероятно, Небесная река и являлось Мировым древом, а также Млечным путем (см. материал в предыдущем номере «ЯВ»).

Переход души оми/уо-мийэ обратно в Омирук/Орук Кудук не означает для нее завершения цикла перевоплощения. Из Омирук душа улетает в Срединный мир и дает начало новой жизни.

НАНАЙЦЫ О ДУШЕ

Для полноты картины обратимся к верованиям южных тунгусов. Для этого обратимся к монографии 1959 года этнографа Аркадия Анисимова. Нанайцы тоже имели понятие триединства души, как у якутов: душа омиа (сравним с Якутской главной душой ийэ-кут), душа уксуки (якутская «воздушная душа» салгын-кут), отождествляемая с эргэни —  дыханием (у якутов нить дыхания-туймуу, которую дарят духи зеленой растительности Эрэкэ Дьэрэкэ — сравни с эргэни), и душа фаня/паня, отождествляемая с тенью, отражение материального тела, т. е. материальная душа (якутское «глиняная душа» буор-кут). У каждого рода, полагали нанайцы, имеется свое родовое дерево зародышей жизни, т. е. душ омиа. Эти души, возрождающие жизнь в роде, мыслились живущими на ветвях упомянутого родового дерева, а дерево — растущим во вселенной, т. е. космическим деревом. Поэтому оно называлось у нанайцев омиа боани, от боа (небо, мир, вселенная). Души омиа представлялись живущими в виде маленьких птичек омиани чока (чока —  птичка). Птички спускались по очереди сверху вниз, с ветки на ветку, а когда достигали самой нижней из веток дерева, то летели на землю к людям и вселялись в женщин своего рода. Судя по тому, что это родящее жизнь дерево мыслилось деревом родового женского духа — Омсон мама, на территории которого оно произрастало в боа — вселенной, эта тотемическая в архетипе реинкарнация мыслилась как матрилинейная, основанная на признании лишь женской линии родства и принадлежности индивида к роду.

Проникая в утробу женщины, омиа оживляет возникающее тело человека, которое в результате этого обретает свойства живого организма —  телес­ную душу и душу дыхания. Если омиа этого не сделает и удалится из утробы на родовое дерево Омиа боани обратно, то тело зародыша человека останется в утробе матери мерт­вым и беременность прекратится.

Владимир ПОПОВ

Иллюстрация: Тунгусский шаман. Рисунок XVII столетия