Ирина АПЕКСИМОВА: «Выгоняли из артисток четыре года»

В 1986 году Олег Табаков набрал в школу-студию МХАТ всего 15 человек. Девочка из Волгограда/Одессы Ира Апексимова и мечтать не могла, что поступит со второй попытки (после школы ее не взяли из-за одесского говора) и будет учиться на одном курсе с Владимиром Машковым, Евгением Мироновым, Михаилом Ефремовым, Александрой Табаковой, Марией Евстигнеевой, Филиппом Янковским, Валерием Николаевым, за которого вышла замуж. В Якутск на фестиваль «Полюс. Золотой сезон» приезжала актриса театра, кино и дубляжа, режиссёр, сценаристка, театральный деятель, певица, телеведущая, директор театра на Таганке, заслуженная артистка России Ирина Апексимова.

Зал был полон. Пришли любители театра, студенты, директора и режиссеры Саха театра и Театра оперы и балета, министр культуры Ноев. Апексимову просто атаковали вопросами.

Актриса призналась, что приехала в Якутск еще и с любопытством: когда она была ребенком, родители развелись и ее отец вместе с новой семьей переехал в Якутск «на заработки», где преподавал в музучилище. «Должна же я увидеть, где жил и работал мой отец», — объяснила актриса.

«АНТРАКТ» — ПЕРВОЕ СЛОВО

— Я не помню, когда столкнулась с театром впервые. Мои родители, музыканты, клянутся, что мое первое слово было не «мама», не «дай», а «антракт». Сложное-то слово какое! Папа бы пианистом, баянистом, работал в музыкальной школе и консерватории по классу фортепиано. Мама была хормейстером в театре музыкальной комедии, преподавателем консерватории дирижёрско-хорового отделения. То есть я часто видела их в антрактах. Можно сказать, что я выросла в волгоградском театре оперетты.

— На сцену я впервые вышла очень маленькой, играла белочку в спектакле «Злой Тараканище». Причем мама стояла за пультом, дирижировала эту музыкальную сказку. Мне было безумно страшно, меня тряс­ло, и я видела растерянное лицо своей мамы. И этот страх перед сценой у меня до сих пор, сколько бы я ни выходила к публике.

— После школы мы с мамой поехали из Одессы в Москву поступать в ГИТИС. Мама сама поступала в консерваторию и знала, что необходимо подготовиться к этюдам, выучить стихи, но не сообщила об этом. Мы обе были уверены, что экзаменаторы упадут в обморок от моего таланта. На втором туре меня заставили петь, и я спела песню из фильма «Веселые ребята». Борис Покровский меня взял, по блату, но сказал, что петь мне противопоказано. Мы с мамой гордые ушли поступать на другую кафедру — эстрадную. Там мужчина спросил, читала ли я книгу такого-то. Я спросила, кто это? Оказалось, что это он и есть автор этой книги. На этом мое поступление в ГИТИС закончилось. В школу-студию МХАТ я не поступила из-за одесского говора! Папа вообще серьезно не воспринимал тот факт, что я собираюсь стать актрисой. Поддерживала меня только мама, которая поступила после войны во ВГИК, но, когда ее родители узнали об этом, забрали документы, потому что по их тогдашним понятиям быть актрисой было неприлично для девочки из еврейской семьи. Поэтому она пошла в консерваторию.

— Когда наконец поступила, избавившись от говора, потому что осталась на год в Москве, к Олегу Табакову, он вошел в аудиторию и сразу нам сказал: «Вы все — пи-и-ип. Я буду вас отчис­лять!» Это были тяжелейшие годы. Особенно первый курс. Все же думали: из тысяч выбрали 15 человек, значит, мы уже звезды! Как бы не так! Нас начали очень сильно муштровать, но я по сей день благодарна педагогам за профессию. Мы приходили на учебу в 9 утра, а уходили около полуночи. А потом в общаге еще делали этюды, потому что на­утро каждый студент должен был принести по три готовых этюда. Помимо этого — вокал, танец, речь. Мы засыпали на ходу, но работали. В общаге мы все были понаехавшими в Москву, у всех остались говоры — украинский, сибирский. Нам поставили условие, что если не заговорим чисто, то нас отчислят после первой же сессии. В это время Табаков открывал свой театр на Чистых прудах — «Табакерку». Меня и еще одного студента пригласили играть в первом спектакле «Кресло» по повести «ЧП районного масштаба» Юрия Полякова, я играла роль Аллочки.

— Каждый семестр нас отчисляли. Я была кандидатом на вылет в Школе-студии МХАТ до 4 курса. У нас был экспериментальный курс, мы учились не четыре года, а пять лет. Последний год обучения — на сцене МХАТ им. Чехова, где, участвуя в спектаклях, ты автоматически закрываешь дипломную работу. Во МХАТе я работала десять лет.

— К сожалению, половина моего курса ушли делать свой театр. Это болезнь всех выпускников театральных вузов — после выпуска создавать свой театр. Никогда из этого ничего дельного не получалось! Только рушились судьбы, талантливейшие люди упустили время и впоследствии канули в Лету.

— Однажды мы с Машковым репетировали отрывки, на завтра уже назначен спектакль. Я отказалась работать вместе с одним партнером, потому что это было очень плохо! Лучше вообще ничего не делать, чем делать так халтурно. Тогда мы с Машковым в общежитии пришли к четверокурснику, который учился на курсе у Олега Ефремова. Он нам поручил выучить отрывки из Шекспира, показал все мизансцены, как и куда двигаться, где стоять и что делать с телом. У меня руки были в синяках, так сильно от волнения на показе сжимал их Машков. Но зато отыграли, и это нас обоих спас­ло от отчисления. Но через какое-то время я опять попала в списки на вылет.

— На нас сильно повлияло то смутное время — конец 80-х, начало 90-х. Перестройка, реформы, воздух свободы. Наш курс из-за энергии Табакова первым приехал с гастролями после обрушившегося железного занавеса в Англию, США. В Лондоне вчерашние советские люди вообще впервые появились в виде нас. И мы жили у английских актеров, в своей среде, играли в шекспировском академическом театре, с нами занимались постановщики мюзикла Cats. В Америке мы изучали джаз, степ, вокал. Подача, существование на сцене американского мюзикла советских студентов шокировали. В то время в СССР танцевали матросскую чечётку Кирсанова. Нас же обучили американскому степу.

— Я знаю, что в Саха театре очень много выпускников Щепкинского театрального училища. Не в обиду вам будет сказано, что существовала конкуренция между вами и курсом МХАТ: кто поедет в Америку? И шла война между Олегом Табаковым и Юрием Соломиным. Выигрывал всегда Табаков, уж извините.

ПЕРЛАМУТРОВАЯ ЗИНАИДА

— Мой дипломный спектакль в МХАТ — «Несколько танцев под шум дождя» режиссера Николая Скорика по пьесе американца Атола Фугарта. Там речь шла про афроамериканца, у которого случился конфликт в баре. В спектакле участвовали шесть человек — одни мужчины. Я в недоумении: «Кого играть буду?» А Скорик, оказывается, к американской пьесе добавил роль Музы, которую я изображала. На наши вопросы: «Они же все негры! Как мы будем их играть? И что скажет автор пьесы Фугард?» Скорик не растерялся: «Да этот негр давно уже умер!» Прошло много лет. Мы снимаемся в Голливуде, и нас зовут на вечеринку в Лос-Анджелесе. И знакомят с мужчиной: «Вот наш знаменитый драматург Атол Фугард!» Мало того, что он оказался жив, так он еще и был белым!

— Максимум, о чем я мечтала, — о «Табакерке». И представьте, в каком состоянии я была, когда Ефремов пригласил меня во МХАТ — один из главных театров СССР. Я тогда подумала, что моя жизнь наладилась. В то время из театра ушла Анастасия Вертинская, и меня ввели на ее роль американки Пэт в спектакле Михаила Рощина «Перламутровая Зинаида». Моим партнером был несравненный Вяче­слав Невинный, который играл грузчика на Киевском вокзале. Я должна была с тележки прыгнуть на Невинного и обхватить его туловище ногами. А вы же все знаете объемы Вячеслава Михайловича? И вот премьера. Я прыгнула, но полностью обхватить его я не смогла, длины ног не хватило, поэтому я в ужасе впилась чем могла в его ребра. И Невинный прямо на сцене тихо говорит: «Дура, отпусти!» Так прошел мой первый спектакль в роли профессиональной дипломированной актрисы в МХАТе. 

— Актрисы Виктория Исакова и Александра Урсуляк (тоже приезжала на фестиваль в Якутск. — М. Р.) начинали во МХАТе в массовке. Я, слава Богу, массовки как-то избежала в своей жизни. Массовка — важная и трудоемкая стезя. Я играла в спектакле «Гофман», и у нас наверху над залом висела декорация — гондола. И туда никак невозможно было сесть, чтобы не заметили зрители. Поэтому начинающая артистка половину спектакля лежала в этой гондоле, потом вставала ровно на три секунды и опять ложилась в лодку на оставшуюся половину спектакля. Вот это работа! Таковы законы театра.

«ВЕСЁЛЫЕ РЕБЯТА»

— Когда меня через 10 лет службы выгнали из МХАТа, я полностью погрузилась в иную сферу. В 2000 году я создала свой частный театр-антрепризу. Театральное агентство назвали «Бал Аст». Я играла в антрепризе «Декамерон» по пьесе Радзинского у режиссера Романа Виктюка. Была очень сложная история, потому что Радзинский не давал права на свой текст. И я занималась как управленец этой историей, а не как актриса. Нас было четыре актера, для антрепризы того времени это было нормально. Следующий спектакль поставил тот же Виктюк в 2002 году — «Кармен». Главную роль играла я, очень много танцевала, потому что это была пластическо-драматическая постановка. И там было занято уже 18 артистов. Следующий спектакль моего агентства поставил Скорик — «Даму с камелиями». А уже потом случился мой самый амбициозный проект — мюзикл «Веселые ребята», с которым я провалилась много лет назад на экзаменах. Я поняла, что нужно ставить этот спектакль, когда в Лондоне посмотрела мюзикл «Нотр дам де Пари». Я была просто в шоке! Так захотелось нечто подобное сделать в России, на нашей почве. Однако композиторов масштаба Исаака Дунаевского в стране не было. Да их и сейчас не очень много. Вместе с питерским режиссером Виктором Крамером мы нашли композитора — сына Исаака Дунаевского Максима. Он написал шесть музыкальных номеров. В первые показы в моей антрепризе участвовало 67 человек! Это было безумие. Для частного театра со всеми арендами площадок, костюмами, декорациями, перелетами, гостиницами, гонорарами артистам и музыкантам и тысячью других вопросов это было действительно безумие. Рискованное. Это сейчас есть Мос­ковский дворец молодежи, где мюзиклы идут нон-стоп каждый день без выходных. А тогда это был самый многочисленный амбициозный проект, который менял площадки и постоянно переезжал. Чтобы сделать этот спектакль, я взяла кредит в банке. Отдавала банку с процентами, снимаясь в сериалах. Это был такой бизнес. Как говорят у нас в Одессе, «за то, чтобы заниматься бизнесом, мы будем платить сами».

— Мюзикл «Веселые ребята» продержался два сезона. На третий мы все разлетелись в отпуск на летний сезон, декорации сдали на склад. И там случилось несчастье — протекла крыша и склад полностью залило водой. Два месяца об этом никто не знал. Мы осенью собрались на гастроли, приезжаем на склад, а всё испортилось! Было много декораций летней Москвы, много одежды из искусственного меха на зимний период. Но я же злопамятная. Теперь мюзикл «Веселые ребята» идет у меня в Театре на Таганке. Сейчас в главной роли Анюты играет моя дочь Дарья Авратинская, которая тоже находится на фестивале в Якутске.

— Директором театра Виктюка я стала в 2012 году, предложение поступило от учредителя — Департамента культуры Москвы, который возглавлял Сергей Капков в ранге министра правительства Москвы. У него очень яркое, нетрадиционное мышление, он не ходит по протоптанному пути. Здание Виктюка было в ужасающем состоянии, требовался масштабный ремонт. Все знали спектакли Виктюка, которые шли в разных театрах страны, но никто не знал, что есть театр Виктюка в Москве.

Первый контракт у меня был подписан на полгода. Мы начали ремонт, мучительно выселяли ресторан «Армянский дворик». И как только мы сделали всю огромнейшую работу, мне поступило предложение стать директором Театра на Таганке. Между этими событиями я успела стать продюсером фестиваля театрального искусства под открытым небом «Театральный марш», ставшего регулярным. Первый фестиваль назывался «Театральный демарш» и состоялся в парке «Сокольники», последующие фестивали проводятся в саду «Эрмитаж».

— Я сказала сама себе: «Выйду в качестве актрисы в Театре на Таганке, когда сделаю хотя бы два достойных спектакля». Мы выпустили три, два из которых до сих пор в репертуаре и идут с аншлагами — рок-опера «Вий», мюзикл «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-Стрит», а спектакль «Старший сын» по Вампилову мы сняли в прошлый сезон. До этого Театр на Таганке фактически был разрушен. И когда дела наладились, я сама себе разрешила вновь стать артисткой и вышла на сцену.

— Помимо спектаклей «Варшавская история» и «Хорошие песни» мы привезли в Якутск концерт ВИА «Кама»: Осторожно. Высоцкий live». Высоцкий вписан в наш культурный код как Толстой, Чехов, Достоевский. И Высоцкий неотделим от Театра на Таганке, как партия и Ленин. И каждый год в день рождения и в день смерти Высоцкого проходят фестивали. И каждый год — одно и то же: люди поют под гитару и изображают хриплый голос Владимира Семеновича. Это невозможно смотреть и слушать. И мы решили, что имеем право знаменитым в народе песням придать новое дыхание, делать современные аранжировки. А труппа нашего театра весьма музыкально одаренная. И ВИА «Кама» представила песни Высоцкого в новых аранжировках: от блюза и фолк-рока до рэпа и фьюжна. Худрук Юрий Любимов всегда приглашал не только актеров, в составе артисты должны были хорошо двигаться и прекрасно петь. На одном капустнике из хулиганских побуждений спели в резко странном стиле песню Высоцкого, так родился ВИА «Кама». Я позвала на этот концерт Никиту Высоцкого, который оказался впечатлен и поражен. И дал разрешение, сказав: «Ирка, эти песни должны звучать в разных жанрах!» Я думаю, исполнение дедовских песен понравилось его внучке. На «Высоцкий live» можно танцевать!

— Почему «Кама»? Театр на Таганке — очень советский, аутентичный, в этом помещении еще Ленин выступал в 1921 году. Когда в нашем театре служили Высоцкий, Филатов, Золотухин и все другие знаменитости, в здании театра располагался легендарный ресторан «Кама». Как вы понимаете, в нём много всяких приключений было с нашими артистами. И некоторые наши артисты (здесь Апексимова щелкает себя по горлу. — М. Р.) прямо из этого ресторана шли прямиком играть на сцену. В том числе и Высоцкий.

— У нас в театре идет прекрасный спектакль «Рыжий». К сожалению, нам не удалось найти родственника поэта Бориса Рыжего, чтобы взять согласие на его стихи, которые звучали со сцены. Но потом родственники обнаружились и запретили, нам пришлось убрать пять стихов. Получился спектакль о нем, как о персонаже. Почему-то родственники думают, что театр зарабатывает сумасшедшие деньги на стихах Бориса Рыжего. И просят невероятные проценты и гонорары. Это далеко не так! Это чушь собачья! Мы, наоборот, занимаемся популяризацией этого поэта.

АННА КАРЕНИНА

— Как я сыграла Анну Каренину. Стоял 1993 год. Меня пригласили на главную роль толстовской эпопеи. Вы представляете, что это значит для молодой актрисы? Да еще и у Жана-Люка Годара! Это было что-то из области фантастики. Мне сказали прочитать монолог Карениной. Я честно взяла с полки Толстого, начала выбирать отрывок. И зачем-то выучила… монолог Вронского! Подхожу к мужу Валерию Николаеву, а он мне говорит: «Сошла с ума?» В тот период я ввелась в спектакль «Дядя Ваня», играла Елену Андреевну. И я всех обманула: на пробах прочитала не монолог Карениной, а Елены Андреевны. Начала по классике «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», а потом начала шпарить монолог Чехова: «Улететь бы отсюда, чтоб не видеть ваши физиономии». Через пару дней мне позвонили и сообщили, что меня утвердили. Так никто и не понял, что я Толстого подменила Чеховым.

— Съемки были в Париже, но под поезд я бросилась на Ярославском вокзале. Машинист, конечно же, был предупрежден. Меня облачили в бархатное платье с турнюром той эпохи. Зима. Люди бегут в современной одежде со своими сумками и чемоданами. И вот стою я на платформе, жду поезда, чтобы прыгнуть на рельсы. Вся в одежде 1870-х годов. А Годар не перекрывал движение людей для съемок. И вот по рельсам идут два пьяных ханурика, и один из них удивленно молвит: «Ой бля.., Каренина!» И тогда я поняла, насколько образованны в моей стране даже пропащие забулдыги!

— Меня никто никогда в жизни не хвалил! Я не пересматриваю фильмы и сериалы, в которых была занята. Если мне нравится режиссер — да гори все огнем! Я снимусь, и точка!

— Мой папа в 1972 году развелся с моей мамой и приехал в Якутск на заработки. Преподавал в музыкальном училище. Папа меня всю жизнь безумно любил. Когда я училась в первом классе, он прилетал из Якутии в Волгоград, и всегда с подарками. И всегда присылал подарки — протертую с сахаром бруснику, рыбу и… унты. Нормально? Унты в южный Волгоград, где зимой ну максимум 5 градусов мороза, а в остальное время около нуля? И как-то не давала мне судьба шанса посетить Якутск. И когда организаторы фестиваля предложили приехать сюда, я с удовольствием согласилась.

— Как я отношусь к тому, что в моем театре играет моя же дочь Даша? Я уже перечисляла фамилии, с кем училась. Было полно детей великих кино- и театральных звезд. Была даже поговорка: «И у Саши, и у Маши, и у Миши, и у Паши, все родители — наши!» Я им завидовала по-черному! И поклялась себе, что, когда стану звездой, мой ребенок тоже ни в чем себе отказывать не будет! И я добилась этого. А чего добилась? «Уродина, лучше бы не снималась», «Она такая же бездарная, как ее мать». Есть, конечно, и хвалебные комментарии, но ругательные запоминаются ярче. С Дашкой непросто. Ее всегда сравнивают со мной и Валерой. Наверное, поэтому она взяла фамилию своей прабабушки по моей линии. Когда ей говорят про ее заслуги, она делает вид, что их нет, очень требовательна к себе. Ей тяжело. Что бы и как бы она ни сыграла, все равно скажут: «По блату, мама директор». Если я, провинциалка, всю жизнь доказывала, что имею право под солнцем, то Дашка, как дочь популярных родителей, постоянно доказывает, что она не бревно.

СПРАВКА «ЯВ»

Апексимова родилась 13 января 1966 года в семье классических музыкантов в Волгограде. У неё есть старший брат Валерий Свет, музыкант, организовал в 1970-х годах один из первых в Волгограде вокально-инструментальных ансамблей, живет в США. Троюродная сестра — Лариса Долина. Родители Ирины развелись, когда ей было восемь лет. Отец уехал с новой семьёй в Якутск. Когда Ирине исполнилось тринадцать лет, её мать переехала с ней и братом к родственникам в Одессу.

По окончании средней школы в 1983 году поступала в театральный вуз в Москве, но не была принята по причине одесского говора. Вернувшись в Одессу, год работала в Одесском академическом театре музыкальной комедии, танцевала в кордебалете. На следующий год, снова потерпев неудачу на вступительных экзаменах, отправилась в Волгоград, где была принята в кордебалет Волгоградского областного театра музыкальной комедии.

В 2000-х годах училась на спецкурсе современного танца во Флоридском университете (США), в актёрских школах Julliard School (Нью-Йорк), Barbican Center (Лондон, Великобритания).

С мая 2012 года по апрель 2015 года занимала долж­ность директора Театра Романа Виктюка.

В марте 2015 года назначена директором Театра на Таганке. 29 декабря 2020 года назначена директором театра «Содружество актёров Таганки». В сентябре 2021 года под руководством Апексимовой Театр на Таганке и «Содружество актёров Таганки» после 30 лет раскола были вновь объединены в Театр на Таганке. Дочь — Дарья Авратинская (род. 1994, США), актриса.

Брак с однокурсником Валерием Николаевым продлился с 1988 года по 2000 год. Второй муж — Алексей Ким, бизнесмен. Брак был недолгим.

Сыграла в театре, кино, сериалах и на ТВ сотни ролей.

Михаил РОМАНОВ