Якутский пояс

В Музее археологии и этнографии СВФУ прошла выставка «Якутский пояс: нить времен», приуроченная ко Дню ювелира в РС(Я). Главное действо на открытии было связано с представлением собравшейся публике уникального экспоната — древнего пояса предположительно XV–XVI вв. с необычными ажурными бляшками.

Расшитый мужской пояс

Железные пластины на пояс. Местность Бестях, Намский улус

ПРОЛОГ

Одновременно в музее проходили другие мероприятия, посвященные Международному фестивалю науки. Так, на первом этаже потомки приленских русских старожилов — ямщиков рассказывали посетителям об Иркутско-Якутском ямщицком тракте, о становлении почтовых станций, откуда родом были ямщики тех или иных станций на протяжении тракта. Посетители также подходили к представителю исторического кружка истфака, который демонстрировал свою реконструкцию якутского железного пластинчатого шлема-дуулаҕа, новодельную саблю и предмет, похожий на томагавк. Студенты примеряли шлем, даже пародировали фехтовальные выпады. Тут же проводили ознакомление со старинными якутскими детскими играми.

На втором этаже проходили четыре мастер-класса, объединенных под названием «Забавы и ремесла». Посетители могли попробовать роспись на керамике в стиле гжель, поучаствовать в коллективной росписи панно в стиле хохломы, росписи глиняных игрушек в дымковском стиле, смастерить из тряпочек, ниток и веревочек (без иголок) куклу в старинной традиции кувадок. Панно осталось в музее, отдельные игрушки участники разобрали по домам. Кроме передачи техники росписи занятия эти несли познавательный характер, в особенности для детей.

На каждом этаже можно было ознакомиться с постоянными экспозициями археологического и этнографического характера. Все те же стенды и экспонаты — никаких изменений за годы. Впрочем, что-то да и должно оставаться неизменным и стабильным в этом мире. Все-таки музей, хранилище прошлого и ушедшего.

И вот мы поднялись на третий этаж. Рассмотрели постоянную этнографическую экспозицию — материальная культура шаманства, охотничьи снаряды, оружие и вооружение, уголок якутского балагана, глиняная посуда прошлых столетий, раздел, посвященный скарбу малочисленных народов Севера.

Здесь же были представлены временные стенды выставки с традиционными мужскими и женскими поясами из археологических раскопок, а также современные реконструкции традиционных поясов.

Озвученный как уникальный пояс XV–XVI века экспонат не был представлен на обозрение публики до начала открытия выставки — его вынесли позже.

На открытии выступили Николай Макаров, руководитель департамента по охране памятников, и другие ответственные лица, а также приглашенные представители местных ювелирных фирм.

Женский ремень XVIII в. Сунтарский улус

Мужской пояс с бисером, металлопластикой в виде солярных символов и ажурных пластин

ПОЯС С АЖУРНЫМИ БЛЯШКАМИ

Средневековый артефакт был обнаружен сотрудниками ИГИиПМНС СО РАН при проведении разведочных шурфовочных работ в сезон 2020 года. На сопке Хоро Мыраан (предположу, что в окрестностях пади Хорогор) близ Якутска было раскопано мужское захоронение. Совместными усилиями с коллегами из других регионов якутские археологи выяснили соглас­но результатам радиоуглеродного анализа останков, что захоронение относится к XV–XVI вв. Палеоантропологический анализ показал, что останки принадлежат мужчине, которому на момент смерти было около 35-40 лет. Характер сопроводительного инвентаря и элементы костюма указывают, что погребенный занимал высокое социальное положение в обществе.

Среди сопроводительного инвентаря захоронения были круглая медная гривна на шею, серьги в виде знака вопроса с двухсоставной привеской (да, в ту пору серьги носили и мужчины с высоким статусом), перстень с объемным ромбовидным щитком, были и клинково-древковое оружие батас, и элементы конского снаряжения (удила, седло, стремена, элементы декора уздечки). Мужчина был одет в два слоя одежды. Внешняя одежда представлена была пальто мехом внутрь с орнаментом вышивкой сухожильными нитками на спине. Внутренняя одежда запахивалась направо, но во время погребального ритуала полы одежды запахнули в обратную сторону. Также были два слоя натазников — внешняя с мехом наружу и внутренняя гладкая с обеих сторон. К натазникам были прикреплены ноговицы. Пептидный анализ кожаной основы данного пояса позволил выяснить тот факт, что была использована для его изготовления кожа сохатого. Это прочный и хорошо поддающийся окрашиванию материал. Почти вся эта информация была доступна посетителям в виде исторической справки на стенде у самого экспоната.

Уникальность пояса в кардинальном отличии от ранее обнаруженных и исследованных образчиков традиционных якутских поясов. По своей конструкции изделие относится к традиционным наборным поясам, однако общий стиль и форма декоративных деталей делают этот экземпляр по-настоящему ценным для местной исторической культуры. Кроме пояса, на выставке были представлены другие экспонаты из архео­логических коллекций, по которым можно проследить эволюцию якутского пояса от средневековья до современности.

ВЫСТУПЛЕНИЯ У УНИКАЛЬНОГО ЭКСПОНАТА

Кандидат исторических наук Капитолина Яковлева, доцент исторического факультета СВФУ, поведала на своем выступлении и добавила некоторые сведения чуть позже, когда к ней подходили поинтересоваться поясом XV–XVI вв. присутствующие: «Главный экспонат выставки был найден археологами Института гуманитарных исследований в пригороде Якутска в юго-западной части долины — там, где горожане любят отдыхать, устраивать пикники. И, получается, все это время там находилось вот это богатейшее захоронение. Пояс необычный. Именно такие археологи ранее в наших краях еще не находили. Отличие данного пояса в нашивных украшениях не­обычной формы. Этот артефакт раскрывает до некоторой степени белые пятна в нашей с вами истории. Особенно это важно для тех, кто изучает якутские украшения и традиционную одежду. Теперь, можно сказать, установлено, что в XV веке наши предки имели, как бы сейчас сказали, «межрегиональные связи». Потому что по крайней мере некоторые пластины явно не местные, они, предположительно, были привезены с берегов Амура. То есть были культурные, торговые контакты с соседями, потому что пластины были изготовлены не здесь. Речь идет только о пластинах, другие элементы наверняка выполнены здесь. Сам пояс — многосоставной. Мы рассматриваем трансформацию якутских поясов, и этот, безусловно, выделяется, потому что несет в себе иную, неизведанную раньше информацию, звено, этап развития древнего якутского общества. Однако же мы безусловно относим данный пояс именно к якутским — по большей части из-за характерной застежки».

Александра ПРОКОПЬЕВА, археолог Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН:

— Пояс является одним из главных элементов традиционного костюма, так как несет знаково-символическое, магическое и эстетическое значение. По поясу судили о социальном и экономическом положении, о мастерах всего рода, это был способ заявить о себе. Если мы достаточно хорошо знаем пояса XIX — начала XX вв., то пояса более ранних периодов менее известны, поскольку и достоверные их находки редки. Лишь за последние годы обнаружены уникальные образцы этого элемента гардероба наших предков. Совместно с научными центрами других регионов проведена большая работа по видовому определению кожи, из которых они сшиты, определен состав металла, выработана новая типология. Представляемая выставка является своеобразным итогом этих исследований. И, конечно же, мы хотим показать публике один из самых интересных образцов — это пояс из погребения «Хоро Мыраана». Это самый ранний пояс, датированный XV–XVI веками. По времени это совпадает с поздним периодом раннеякутской кулун-атахской культуры X–XVI вв. Погребений этого периода обнаружено около 40, поэтому каждый памятник имеет большое значение для науки. К сожалению, костюм представлен в средневековых погребениях крайне фрагментарно, и это один из немногих в хорошем виде дошедший до нас.

Этот предмет показывает, что всем нам известные якутские традиционные наборные пояса имеют гораздо более древнюю историю. Ведь если посмотреть с точки зрения конструктивных особенностей, способа крепления бляшек, принципа двойной застежки — это классический якутский пояс. Отличным являются ажурные литые бляшки, имеющие, скорее всего, привозной характер. Бляшки эти свидетельствуют о том, что наши предки имели деловые и торговые связи с соседними народами, потому что на этом поясе есть элементы, характерные для племен Приамурья начиная с раннего Средневековья и до начала ХХ века. Товарообменные экономические связи были уже тогда. Пока это единичный случай, когда литые бляшки такого типа были использованы в Якутии в качестве украшения пояса. Сама кожаная основа, скорее всего, сшита здесь, местными мастерами и из местных материалов. Кожаная основа в момент обнаружения был в разы длиннее. Однако влага на открытом воздухе испаряется. Таким образом, ранее бляшки были в отдалении друг от друга, а сейчас же они расположены впритык из-за усыхания кожи.

Вероятно, владелец, желая подчеркнуть свою индивидуальность, статус­ность, пожелал украсить свой пояс, возможно, подаренными ему привозными бляшками. Ведь в традиционной культуре привозные вещи часто становились особыми, престижными предметами, ими гордились и стремились их демонстрировать. Такие элементы повышали имидж владельца».

Классический якутский мужской пояс

Ажурная пластина на костюм ойууна — почки злого духа Срединного мира Тэргэн бүөрэ

«ПАРУ СЛОВ» ОТ СЕБЯ

Эти бронзовые или латунные подвески в виде ажурных пластин-дисков на данном мужском ремне рубежа XV–XVI столетий действительно имеют древние и старинные параллели у народов Приамурья, Уссурии и Сахалина. В основном у тунгусских народов — вроде ульчей, орочонов, нанайцев и удэгейцев. Но также известны и из археологических находок, относящихся к нивхам и айну. Это деталь шаманского костюма (өhүк саҕах). Именно такой ажурный элемент пришивался к костюму примерно на уровне правой почки. Круг меньшего диаметра и с иным рисунком вешался напротив левой почки. Эти металлические кружки назывались тэргэн бүөрэ. В современном якутском языке тэргэн означает пушку. Ранее этим словом обозначали прилагательное «большой». В старину под тэргэн понимали могущественного злого духа, который живёт, в отличие от остальных абааhы, в Срединном мире Орто дойду. В отличие от демонов Верхнего (есть они и там) и Нижнего миров, Тэргэн, по мнению наших предков, не подвластен могуществу человеческих шаманов. И потому насылаемые им болезни неизлечимы — по крайней мере, при помощи шаманской волшбы и камлания. Привески на костюме шамана в виде ажурных кругов обозначают почки этого свирепого демона. Через прорези в них шаман видит мир невидимых злых духов, от которых страдает данный пациент, и способен этим видением-анаарыы отличать одного от другого,

т. е. найти к нему подход или подобрать способы борьбы с ним. Если шаман не видит своими «почками дьявола» источник болезни, то он не сможет в данном случае помочь.

Существовало наряду с почками-бүөр также сочетание тэргэн бүрүөтэ — «покрышка, покрытие; обивка; покрывало, занавес, крышка злого духа Срединного мира Тэргэн».

Есть еще и другая интересная параллель. Пятнадцатую ночь Луны (полнолуние) якуты называли чаще всего Улахан Туолуу («Большое Наполнение») или Тэргэн Ый («Огромная Луна» или «Луна Злого Духа Тэргэн»).

Немного остановимся на этом понятии Тэргэн Ый или Тэргэн Сара (в монгольском языке Сара «Луна»). Слово тэргэн в якутском имеет следующие значения: «огромный», «пушка (большое ружье)», «злой дух Срединного мира». Если обратимся к монгольской этимологии, то в прамонгольском под тэргэн понималась «колесница». Хороший образ — Колесо Небесной Повозки, или Небесная Колесница, или Лунная Колесница.

Интересно, что тюркские телесские племена Ордоса (частичные их потомки — алтайцы, тувинцы и якуты), известные китайцам, как гаогюй («высокие повозки»), и называвшие себя төгүрүк («повозки с колесами» или «круглый»). Вероятно, төгүрүк и тэргэн родственны, хотя и фонетически искажены метатезой соглас­ных и некоторыми взаимными диаметрально противоположными искажениями гласных.

В халхасском диалекте монгольского языка находим также слово тэргэл [ɵдɵр] «пятнадцатый день лунного месяца»; тэргэл сар «полнолуние». И это удачное сравнение. Есть в монгольских языках и глагол тэргэлэ «избегать, скрываться, убегать», который сравнивают с древнетюркским тез «убегать; скрываться; уходить от погони».

Но что за значения слова якутского тэргэн — «пушка» и «злой дух Срединного мира»? Пушку называют чаще тэргэн саа, а ружье или лук — саа и здесь этимология отличается от монгольской, ведь это тюркизм. Саа «лук», а тэргэн не от «большой, как колесница» и не от «полнолуние», а связан с прамонгольским тэркэй, калмыцким теркǝ «сильный, крепкий; спешный», происходящими от древнетюркского слова терк «быстро, скоро».

Та же самая основа, скорее всего, у злого духа Тэргэн. Ведь это единственный очень сильный злой дух, с которым не может справиться ойуун и который быстро сводит в могилу свою жертву.

Заметим, что крупные ажурные диски на пояснице шаманского кафтана Тэргэн бүөрэ («почки злого духа Срединного мира, называемого Тэргэн») или Тэргэн бүрүөтэ («покрывало злого духа Срединного мира») можно сравнить и с колесом повозки-тэргэн, и с полной Луной, и с сильными духами.

В целом ажурные металлические диски применялись и южными приамурскими (и российскими, и китайскими) тунгусскими племенами в качестве привесок шаманского пояса. Если якуты и эвенки Якутии имели специальные сложные кафтаны для камлания (кстати, очень схожие по оформлению) с огромным количеством металических висюлек, то для южных тунгусов для камлания достаточно было иметь бубен, расшитый мифологическими сюжетами передник (типа манишки-фартука), и пояс с бубенцами и звонцами (коническими железными подвесками).

Первый русский синолог Никита Бичурин (архимандрит Иакинф) (1777–1853) тоже отмечал, что основными материальными атрибутами маньчжурского шамана были шаманский пояс с бубенцами и шаманский бубен. Похоже на то, что тунгусо-маньчжурское слово шаман (ставшее давно международным термином) связано с китайским дунбэйским (Дунбэй — северо-восточный регион Китая) чамэнь, происходящим от санскритского श्रमण шрамана «аскет-отшельник»: последние носили древнеиндийские пояса с бубенцами.

В якутской традиционной сакральной культуре пояса были важной частью удаганской культуры. Так, пояса из кожи сыаган (диалектное название налима) носили удаганы северных якутов, называя күрүө кылдьыы — как бы условная граница между Верхним и Нижним мирами, представленными на теле шамана верхней и нижней частями организма. В профанной (народной) культуре ремни, конечно, тоже имели большое значение.

Любопытно, что Хоро Мыраан относится к ареалу обитания племени хоро, согласно легендам, прибывшим в наши края с юго-востока, примерно из Уссурии, перейдя через Алдан и Амгу, достигли долины Туймаада.

В целом же эти ажурные пластины напоминают убранство шаманского или удаганского ритуального пояса с погремушками южных тунгусов. В новое время приамурские тунгусо-маньчжурские племена утратили ремесло литья ажурных пластин, однако же потребность в ажурных пластинах для убранства шаманских поясов и других ритуалов никуда не делась, и это приводило к курьезным ситуациям — наряду со случайно выкопанными ажурными пластинами предков или якутов (на самом деле, судя по собраниям частных коллекций подобные пластины часто попадаются в качестве случайных подъемных материалов в центральной части Якутии) шаманы этих народов применяли также ажурные гарды-цуба самурайских мечей работы японских мастеров, а также их грубые копии нивхской и айнской работы. Так, рассматривая ульчский шаманский пояс, мы видим две гарды-цубы — японской и нивхской (та, что в виде шестнадцатилепестковой хризантемы) работы. В Сахалинском крае­ведческом музее можно лицезреть идолов-сэвэн с японской гардой-цуба.

 В Якутии же ажурные пластины Тэргэн бүөрэ кроме как на этом поясе кулун-атахской культуры и одиночных находок (а их десятки, если не сотни) встречаются в различных вариациях в области поясницы якутских шаманских костюмов-куму.

Две гарды-цуба от меча на ульчском удаганском поясе

Изделие современных ювелиров

ЭПИЛОГ

На замечательной археологической выставке были представлены и другие уникальные старинные пояса. Вышитый мужской кушак, ритуальные пояса, современные изделия ювелирных фирм. На многих из них хотелось бы остановиться подробнее, но, увы, объемы газетного разворота ограничены. Упомянем лишь железные пластины для мужского пояса. Железо — это совершенно нехарактерный материал для якутского мужского пояса. Обычно шли на пояс детали из медных сплавов, иногда с некоторым добавлением серебра. Согласно древним легендам, славилось поясами с железными элементами загадочное племя табыс из южной стороны устья реки Алдана. Упоминаются они и в сборнике «Научные труды» (Якутск, 1979) А. Е. Кулаковского — Өксөкүлээх Өлөксөй: «В той части реки Алдан, которая ныне принадлежит Баягантайским наслегам Таттинского района, жило в древности малое племя под названием табыс с железными поясами. Они не были коренными аборигенами, а прибыли промышлять соболей. Когда они жили на указанном месте, приехали из Бахсытского наслега Мегинского улуса переселенцы,— люди смелые и отчаянные. Опасаясь новых пришельцев, табысы сплыли куда-то вниз по Алдану, и с тех пор слуху об них нет. Пришельцы на родине повздорили со своими сородичами из-за перьев птицы сарт (подвид коршуна), каковых тогдашние якуты употреб­ляли для оперенья стрел». Осели остатки племени табыс у устья реки Алдан и смешались с местным намским родом Арбын/Сыгын. Так ведь и данный мужской пояс найден в Намском улусе, пусть и по ту сторону реки Лены.

Владимир ПОПОВ