Летняя суета лесных духов и Миронова комиссия

В некоторых пабликах стало традицией писать суеверные предрассудки прошлого о заседании злых духов-абааhы на Петров день и на 13 июля — мол, ведите себя тихо, не выходите зря из дома на улицу в темное время суток. Благодаря нашим публикациям сведения эти постепенно расширились и углубились за пределы профанных суеверий — блогеры и паблики копипастят и пишут чуть увереннее и подробнее. Но дело в том, что эта предосторожность — не шуметь, не голосить громко, вести себя размеренно и достойно (дьоhуннаах буол) в особенности в так называемых «старых землях» (өтөх и алаасы предков) — действовала не всего один раз в году 13 июля, а практически весь летний период.

ПРЕАМБУЛА

Помню, как тетя Света, супруга моего абаҕа (старшего брата моего отца) Сахатаая, в прошлом (в послевоенное время) диктора Якутского радио, каждый конец лета просила меня в детстве приезжать к ним на сенокос. Времена были советские. Двоюродные братья и сестры были старше меня, некоторые имели свои семьи, учились и работали в других городах и селах, а также в своем совхозе — вот там работы у них было навалом, ведь летняя страда. Тете Свете был нужен помощник. Школьником я постоянно приезжал к 10 июля и оставался до конца сенокоса. Братья, сестры периодически участвовали в процессе. Но чаще всего мы со Светой были вдвоем или втроем с моей родной сестрой.

При этом тетя моя всегда ужасно страшилась вихрей, которые часто прилетали от старого ётёха, где находились останки зимнего балагана моего деда, через лесную просеку на Большой Ётёх, где мы и косили. Вихри эти различались по размеру и по степени темности и плотности. На легкие вихорьки Света лишь косилась и говорила, что это дети духа земли Аан Даххан хотун. Они всегда были полупрозрачные, с некоторой желтоватостью — от дорожной пыли. Это был воздушный столб метра два высотой, вращающийся вокруг оси, а вокруг него кругами всегда крутилось несколько совсем небольших вихорьков. Бывали более темные и высокие вихри, которых тетя уже боялась и старалась отвернуться, наказывая меня следить и сообщить, если таковой приблизится к нам. Говорила потом тихо, что это были «ваши предки». А бывало, что вихрь был подобен смерчу и разбрасывал готовые копны сена на наших глазах по всему ётёху и даже развешивал на ветвях вековых лиственниц. Но это было редкостью. Про них Света ничего не говорила. Стоически хранила молчание.

Правда, однажды вихрь пошевелил валявшуюся где-то у ограды полосу от косы-литовки, и она звякнула о камень (так мне показалось, судя по звуку). Тогда моя тетя забормотала что-то про Алааппыйа и произносила также оградительные от зла слова «аалыас», «кырык». Спустя годы я понимаю, что под Алааппыйа понималась Агафья, невестка алтанских Баай Поповых, сошедшая с ума, повесившаяся и ставшая злым духом тех мест — Алтан Хотуна. При ее приближении слышались звуки колокольчиков-чуораан и бубенцов-хобо.

ВСТРЕЧИ С НЕОБЫЧАЙНЫМ

И хотя отец научил меня кормить духов природы и местности крохами от своей трапезы чуть ли не с младенчества, навык хранить молчание в «старых местах» воспитала во мне тетя Света.

Один раз и я (после шестого класса был) прикос­нулся в то время к необычайному. В местности Дулгалаах мы с сестрой Ираи­дой в августе уже собрали сено и понаставили небольших стогов. Был вечер. Работали весь день только вдвоем. Во-он недалеко природный холм-булгунньах, в тени которого находится наша стоянка-

отуу. Решил пошутить и спрятался от сестры за стогом. Она долго искала, и, когда, бросив это занятие, пошла к отуу, я выскочил из-за копны, словно чертик из табакерки. Оба закричали — я чтобы попугать, а она от неожиданности. И вдруг мы услышали очень громкий звук бубна. Один-единственный. Но гул еще долго дрожал и висел в воздухе. Мы тихо собрались и ушли в поселок.

В другой раз я, взрослее уже, отпилил свежевыглядящую толстую ветку у старой ивы и, уперев об изгиб той же ивы, вырезал рукоять инструмента. И вдруг изнутри ствола послышался громкий сдвоенный стук. Я, естественно, прекратил стругать и отошел. Окружающие недоуменно: «Это что стучало?»

Машинально ответил им: «Должно быть, духи деревьев эрэкэ-дьэрэкэ возмущаются».

ДУХИ ЗЕЛЁНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ И НЕБЕСНЫЙ ЖНЕЦ

Так вот, нет никакого заседания злых духов абааhы мунньаҕа и тем более именно в один календарный день — 13 июля. Древние аналоги происходили гораздо позже по времени. В старину считалось, что когда потомство турпана-анды становится по окрасу четырехглазым и встает на крыло, то с седьмого слоя Ясного Неба (халлаан «небо» от глагола халын «проясняться») спускается на земную твердь покровитель и тиран всех сенокосчиков Кунай Хотуурдаах из рода злых духов «черные всадники» (хара мөрүөннээхтэр) старца Западных пределов Верхнего мира Хара Сылгылаах. Дух отсыпается ночью. А с утра ищет, с кем бы посостязаться из лучших сенокосчиков Срединного мира — неизменно побеждает человека из крови и плоти. Указанные признаки взросления потомства турпанов — это достаточно большой промежуток времени продолжительностью в несколько дней с середины и до конца июля.

Считалось также, что весь июль и до середины августа (пока листва и трава остаются хотя бы частично зелеными) духи деревьев и зеленой травы эрэкэ-дьэрэкэ под предводительством своего деда Орооҥойдоох Тээhэки Кырдьаҕас (с древнетюркского языка можно перевести его имя как Быстрый Старец, Обитающий в лесу, ведь тезиг переводится «быстрый») составляют белую грамоту үрүҥ сурук-бичик — кому оставаться жить, а кому умереть в этом году. Для этого они и днем и ночью обегают все жилые дворы и дома. Совсем как на Таҥха (якутские святки) водяные-сүллүүкүны составляют свою черную грамоту хара сурук, где записывали тех, кому предстоит в течение года умереть.

Наши современники думают, что духи растительности добрые и безвредные. Однако же предки якутов считали, что эти духи довольно мстительны по отношению к людям, не проявляющим почтения и уважения к Природе и ее силам. И могут вычеркнуть такового из списков үрүҥ сурук.

ТУЙМУУ — НИТЬ ДЫХАНИЯ

Дух древней березы Хахсайдаан (прежнее Мировое древо) и дух старой лиственницы Дьилбэктэйдээн (нынешнее Мировое древо), а также духи зеленой растительности эрэкэ-дьэрэкэ могут при помощи ойууна вдохнуть больному чахоткой или ветхому старику долгую нить дыхания — туймуу, дающую животворящее начало — уйулгу. В материалах этнографа А. А. Попова имеется текст камлания «Продолжение жизни чахоточному вложением дыхания растений», записанный со слов шамана Вилюйского округа Даниила Дмитриева.

У человека, живущего с мифологическим складом сознания, дыхание-тыын представлялось животворным единым природным началом, способствующим не только восстановлению недостающей энергии, но и зарождению новой жизни.

ОЖЕРЕЛЬЯ И ЛЯГУШКА

Покойный уже доктор наук Алексей Бурыкин, глыба мировой алтаистики, в свое время любил кулуарные баталии с моей скромной персоной. Как-то удалось беззлобно подшутить над ним в один из его приездов в Якутск. Он спрашивает мое мнение по этимологии генио­нима эрэкэ-дьэрэкэ. В шутку выдал: «Алексей, вероятно, это от тунгусских эрэки «лягушка» и дэрэкэн «медведь» — духи лес­ные и звери отчасти лес­ные». В тот же день он вставил это высказывание в свой доклад…

На самом деле эрикэ в письменно-монгольском означает «четки», а дьерекен в алтайском означает «ожерелье». Об этом мы не раз упоминали и разъясняли подробнее в нашей рубрике. Мол, шишечки на деревьях и есть бусины. Опять же связь с планетами-чолбон, будто нанизанными на нить. Читайте подробнее на сайте «ЯВ».

Так есть ли связь между четками и лягушкой? Да! Монгольские четки, конечно, первичнее. Оттуда происходят якутские эрэкэ (лес­ные духи, бегающие всегда вместе, словно бусины ожерелья) и тунгусское эрэки.

У дальневосточных лягушек (а тунгусы — народ, пришедший из южных пределов) икра словно темные бусины на нитке — ровно, как ожерелье. Сама лягушачья шкура тоже испещрена бугорками, словно бусины.

В общем, соврал ради шутки, но немного.

«МӨРYӨН ХАМЫЫHЫЙАТА» И «YРYНГ СУРУК»

Обыкновенно за любым мифом и историческим преданием скрываются явления и факты реальные.

Так какие события отразились в памяти народной под понятием мифического белого письма үрүҥ сурук, которое писали духи зеленой растительности эрэкэ-дьэрэкэ с решением, кому оставаться жить в Срединном мире?

Скорее всего, события XVIII столетия. А именно создание Первой ясачной комиссии. Это была реформаторская комиссия, созданная в Сибири в 1760-х годах при Екатерине II для упорядочения системы сбора ясака (натурального налога с коренных народов, взымаемого преимущественно пушниной). В 1763 году Екатерина II направила в Сибирь первую ясачную комиссию. Перед ней стояли задачи: провести генеральную перепись ясачных душ, выявить действительное число плательщиков и установить новый оклад ясачной подати, который можно было бы взимать в казну без переобложения и недоимок.

В Якутии в рамках реформ ясачной политики в Сибири работала в 1766–1769 годах так называемая «Миронова комиссия». В среде местных стала известна как «Мөрүөн хамыыhыйата». Под этим названием и стала достоянием исторических преданий якутского фольклора. Название происходит от имени якутского воеводы Мирона Черкашенинова, который был ее председателем. В результате работы комиссии были проведены эффективные реформы. В частности, было официально упразднено аманатство — один из наиболее унизительных методов ясачной политики. Что разрешило назревавшую и тлевшую конфликтную ситуацию. Ясак начали собирать якутские князцы, и около 2% ясачного сбора стало поступать в качестве вознаграждения в их пользу, они одаривались также сукном, табаком и огнивом, получали кортики с монограммой императрицы и медали. Фактически князцы стали частью государственной системы управления, хотя и находились за штатом, но без них уже не могла эффективно действовать административная система в налоговой, судебной и полицейской сферах.

Любопытно, что слово мөрүөн в якутском обозначает также не только русское имя, но и понятие «табун лошадей», «двигающийся табун лошадей» и происходит от бурят-монгольского морин «конь, лошадь», однако же специфика якутского языка такова, что в семантике «табун» видится также другое слово из монгольских языков мөрөн, мүрөн «быстрый поток горного ручья». Отсюда и семантика «бегущего табуна».

Что уже недалеко от образа быстроногих (вспомним тээhэки/тезиг «быстрый») духов зеленой растительности эрэкэ-дьэрэкэ. И Миронова комиссия точно так же в первую очередь провела перепись ясачных душ, став прототипом мифической переписи живых душ.

Так что сказка сказкой, да в ней намек на прошедшие факты и события.

Владимир ПОПОВ

На иллюстрации: сбор ясака в Сибири, XVII век