С попутным ветром под алыми парусами

«Семь футов под килем!» — встречаю я капитана парусной яхты EYWA Андрея АНТИПИНА. «Семь футов, кстати, не так уж и много, — улыбается он. — Это всего два метра. Хотелось бы побольше». Это он с двумя товарищами на своей яхте начал путь «По следам Великой Северной экспедиции», посвященный сразу трем датам: 300-летию экспедиции Витуса Беринга, 180-летию Русского географического общества и 80-летию Победы. Якутск — Тикси — Певек — Анадырь. А в этом году пройдут остаток пути Анадырь — остров Беринга — Петропавловск-Камчатский.

— С 15 лет, небось, начинали?

— С 12-ти. Раньше, помните, в Якутске было множество яхт-клубов для детей. «Строитель», «Лена», «Искатель» «Авиатор»… 202 микрорайона еще не было, а в акватории городского пляжа ходили десятки парус­ных яхт. Хорошее было время. Потом все клубы развалились вместе с Советским Союзом. Какие лодки продали частникам, какие просто раздавило льдом во время весеннего паводка.

Жаль, конечно. Сейчас только один детский яхт-клуб в Якутске и остался. «Пятнадцатилетний капитан», кстати, так и называется. Сергей Помогаев на себе тянет на общественных началах. Вот кому бы помощь государства не помешала. Как еще наши дети должны выбирать себе эту профессию? Так что мне тогда повезло, капитаном я мечтал быть с детства.

— А родители у вас, случайно, тем же не болели?

— (Смеется.) Яхтинг — это болезнь. Болезнь под названием любовь… к парусу, к лодке. Уважение к стихии воды и ветра.

Ну, один дед капитанил по ленд-лизу от Аляски до Тикси. Прадед на Алдане бакенщиком работал. Отец служил в военно-морском флоте.

— Так у вас уже семейная династия. Ваши дети тоже под парус пошли?

— Дочку и сына я, конечно, брал с собой в походы, на регату парусную. Дочь в итоге даже свадьбу под парусами на яхте справляла на Черном море. А сын как-то не особо проникся. Ему ближе оказалась автомобильная техника. Теперь надежда на внуков. Если дождусь, а то что-то не спешат мои дети.

— Где потом учился 12-летний капитан?

— В Новосибирском институте инженеров водного транспорта. Сосед мой, капитан, помню, хорошую вещь сказал: «Хочешь быть капитаном, стань сначала механиком». Так что я на механика и пошел учиться. Потом на «Ракете» (судно на подводных крыльях) был рулевым — мотористом, на катере работал, а в 21 год стал ведущим инженером в Ленском пароходстве.

— Вот почему вы на своей яхте не боитесь по морям плавать.

— Ходить.

— А точно, по морям ходить. Если что сломается, так тут же на коленке и почините.

— Ну да, а как иначе там чинить.

— Ну давайте, рассказывайте, как вы обзавелись своей парусной яхтой.

— «Эйву» («Адмирал Колчак») в 2015 году купил у Владислава Бочковского. Помните его?

— Конечно, мы с ним делали интервью не один раз. Так это он на этой яхте по морю Лаптевых ходил?

— У него было две лодки одного класса. Обе они были в море, доходили до Певека. «Адмирал Колчак» и «Полярный круг» они назывались.

— А почему вы ей название поменяли? На Eywa. Кстати, как это правильно произносится?

— Эйва. Так название он мне не продал. Сказал, что «Адмирал Колчак» свою назовёт.

— Значит, вам уже досталась готовая яхта, выводи да плавай?

— Нет, к тому времени от нее остался практически один корпус и мачта. Она 1988 года постройки, очень долго стояла на берегу без капитана, а лодка должна ходить. Что-то прогнило, на фанере внутри грибы проросли. Так что пришлось все восстанавливать.

— Долго?

— До сих пор. Дома ремонт не делал! Все в яхту вкладывал.

— Ха! А вы женаты?

— В разводе (смеется).

— Я даже знаю почему.

— Вы, кстати, видели, какие у меня паруса?

— Какие?

— Алые! Я их специально заказывал в Питере. Я на них и предложение любимой женщине сделал. Для нее старался.

— Вау. Капитан Грей под алыми парусами. Это же мечта всех девочек нашего поколения.

— А то! Они на самом деле морковные. Но на закате, под заходящим солн­цем, они ярко-алые. Так что предложение я как раз на закате делал. Она шла по дамбе, а я причалил под алыми парусами, спустился с яхты, встал на одно колено и преподнес кольцо с бриллиантом.

— Ах как романтично! Не отказала?

— Нет, конечно, как такому можно отказать. Но не сложилось, ага, сам дурак, не сберёг отношения и очень хочу вернуть.

— Вот так нас, женщин, и обманывают. Утром проснешься, посмотришь, а паруса морковные и вместо кареты — тыква.

— (Смеется.) Получается, так. Вернее, не морковные, а цвет Арктики.

— Цвет Арктики?

— Да, так и называется. Специальный цвет, такой более оранжевый, чтоб во льдах сразу было видно издалека. Сигнальный цвет.

— Вот теперь самое время поговорить о вашем путешествии во льдах. Втроем на парусной яхте в море под волнами в пять метров. Что это? Слабо­умие и отвага?

— Ну нет. Если бы у нас не было ума, мы бы не прошли пять тысяч километров.

— Да, но если бы у вас был ум, вы бы там и не оказались.

— (Смеется.) Не преувеличивайте. У меня же морская яхта! Я полностью ее переоборудовал и официально через ГИМС поднял класс яхты, чтобы пройти весь этот путь.

— Официально вы сделали эту экспедицию под эгидой Русского географического общества в Якутске. Как давно вы в него вступили?

— Недели за две до экспедиции.

— Ха! Но с двумя товарищами-то по экспедиции вы, наверное, друзья детства?

— Самое забавное, что и с ними мы были знакомы совсем ничего буквально. С матросом Александром Гороховым, председателем Отделения Русского географического общества в Респуб­лике Саха, я познакомился в 2024 году. А уже он познакомил меня с нашим будущим старпомом Максимом Ивановым, преподавателем в Намской школе, тоже членом Русского географического общества. Идея об организации экспедиции по следам полярных исследователей под эгидой Русского географического общества родилась, когда я представлял свою яхту руководителям РГО по РС(Я). Надеж­ды на грант были минимальны. Но все получилось. Это моя мечта увидеть море, пройти Северным морским путем. Правда, я привык ходить один. Чтобы прям с командой — это для меня новый и очень ответственный опыт.

— А они под парусами-то ходили до этого?

— Нет, они парус впервые в жизни увидели вблизи. И, надо отдать должное их смелости и мужеству, очень быстро всему научились. И в самые страшные моменты никто не подвел, всё делали как бывалые моряки. Выстояли все шторма и трудности. А их было немало.

— Они, наверное, тогда и не представляли просто всей опасности.

— И это, наверное, тоже можно сказать. Но сейчас-то они уже опытные мореплаватели, все опасности знают и все равно рвутся в бой.

— С какого момента вы продолжите экспедицию в этом году?

— В прошлом году мы оставили яхту на зимовку в Анадыре. Вот сейчас, 4 июня, вылетаю туда и буду осматривать, как она перезимовала. Там открытая стоянка, боюсь, что могли залезть. Тьфу-тьфу-тьфу, наде­юсь, все цело. У меня будет три недели, чтобы подготовить яхту, спустить ее на воду, потом дождусь товарищей, и мы продолжим свой путь. Надо поставить дополнительные насосы, усилить стоячий такелаж мачты, провести ревизию лебедок и стопорных устройств, техобслуживание двигателя. Работы хватает.

— В прошлый раз вы стартовали из Якутска в августе. А почему так поздно? В это время в Арк­тике уже и снег может идти, знаете ли. Мы, когда по реке Лене экспедицию делали, в Арктике намерз­лись. А вы же еще дальше шли.

— Арктическая навигация в Тикси начинается в первых числах августа. Было холодно, да. Помню момент в Восточно-Сибирском море: температура около нуля, туманы, снег идет, а у нас печка сломалась дизельная, и мы пять дней выживали как есть. Но экипаж не скис, все мужественно перенесли все тяготы.

— Так куда бы они уже делись с яхты в открытом море.

— Да-а-а. Берегов там вообще не видно. Был момент, когда мы идем ночью, ничего не видно вообще, темень полнейшая, я на вахте стою и слышу шум прибоя. По картплоттеру до берега километров двадцать. А шум прибоя все ближе и ближе. Я не выдержал, включил фонарик. Смотрю — прямо по курсу лед везде. Пришлось будить команду, как впередсмотрящих.

— Ха! Титаник!

— Точно. Пришлось лавировать между льдами.

— А если бы вписались в льдину?

— У меня крепкая хорошая лодка из прочного пластика, выдержала бы.

 — А как вообще парусная лодка выдерживает морские волны? Там же нормальные люди под парусами вообще не ходят. На Лене, когда мы в Арк­тике на моторках шли, то в волны даже баржи не выходили. Мы на одном острове 10 дней сидели, ждали погоду. Даже до Тикси в итоге не дошли, остановились на Быковом мысе.

— Ну на моторках вы бы, конечно, не дошли при сильном ветре. А под парусами там ходят. Впереди нас шла парусная яхта. Бразильцы. Мы от Тикси все пытались их догнать, но так и не получилось. Правда, там основательная такая яхта была, с двумя мачтами, побольше нашей раза в два. Насчет волн. У меня яхта — как неваляшка. На борт можно положить и так идти. Ну и, как положено, если на палубу выходишь, то обязательно в жилете и пристегиваешься всегда. Вдоль всей яхты натянут трос, к которым крепишь карабин и так и ходишь. Волны были серьезные. Попали как-то в шторм с порывами ветра до 20 метров в секунду, волна пять метров попутная. То есть с кормы судно накрывает. Я Максиму вахту передаю и говорю: «Ты назад не смотри, смотри только на парус и на флаг, чтобы он ровно вперед был. Тогда все будет хорошо.

— В смысле, чтобы яхту поперек волны не развернуть?

— На парусной яхте и поперек волны и вдоль и против волны — всяко можно ходить.

— А как? Ветер же не развернешь.

— Как говорится, ты не в силах управлять ветром, но можешь правильно управлять парусом. В зависимости от силы ветра и направления ставим паруса, разные по площади. Целая наука.

— Нужно было постоянно сменять друг друга на вахте?

— Это да, особенно в шторм. Еще установили автопилот на лодку. Можно при ясной погоде сидеть на палубе стихи учить, она сама вырулит.

— Какие цели вы ставили перед собой в этой экс­педиции и что уже успели сделать?

— Наша цель была, можно сказать, образовательной. Мы хотим привлечь внимание к нашей истории, к достижениям. Экспедиция Витуса Беринга изменила карту мира. Во всех населенных пунктах, где мы останавливались, мы проводили лекции, разговаривали с детьми. Везде встречали горящие глаза — дети с таким интересом слушают, трогают яхту, узнают о подвигах наших предков. В устье реки Хара-Улах, где нашел свой последний приют Питер Лассиниус, мы установили памятный знак. В этом году мы должны доставить на место захоронения великого Витуса Беринга капсулу с его родной землей из Дании.

— Прямо из Дании?

— Конечно. Нам эту землю доставили путем народной дипломатии. Потом дети из 5-й школы в Якут­ске изготовили куклу Витуса Беринга, и мы везем ее с собой. Должны сфотографироваться с ней там и привезти ее обратно в музей. Вы знали, что в 5-й школе есть музей Витуса Беринга? Она будет там памятным экспонатом. Потом мы еще перевозили из Тикси до Анадыря с собой арктический бубен, который должен объединить коренные народы всей Арктики. Он уже побывал в Норильске, Республике Коми, на Ямале, у нас в Якутии. Мы передали его в Анадырь, и далее он пойдет по северным странам: Канаде, Исландии, Норвегии, Дании, Швеции и Финляндии.

— Сколько вы уже прошли и сколько вам осталось?

— Пять тысяч километров мы уже прошли и где-то две тысячи нам осталось. Изначально хотели успеть все за один сезон. Но погодные условия на Камчатке и окончание сроков навигации для маломерных судов внесли свои коррективы.

— Дорогое, кстати, удовольствие?

— Недешевое. Во многом, конечно, помогло Русское географическое общество. Какое-то оборудование было закуплено на их деньги. Ну и сами тоже закупались. В этом сезоне пришлось докупать дополнительное навигационное оборудование по предписанию пограничной службы.

— Точно. Там же территориальные воды. Наверное, была куча проверок?

— Были, как без них. Особенно, когда приходится туда-сюда эти территориальные воды пересекать. Все же не подгадаешь. Где-то льдины приходилось обходить, где-то ветром вынесло. Но границы другого государства мы, слава богу, не пересекали. Территориальные воды 12 морских миль или 22 километра. Так что нам этого хватило. Там люди серьезные. На все надо разрешение. Даже на прохождение по Севморпути брали разрешение у Росатома.

— У вас солнечные батареи на яхте?

— Да. Четыре штуки стоят. Я думал, что этого на все про все хватит. Ошибся. С солнцем в тех местах бывает сложно. Иной раз идешь в густом тумане несколько суток. Но ничего, с генератором справились. В этом году прикупили более мощный зарядник для аккумулятора. Так что у нас все по уму было. Даже мультиварка с собой. Александр Васильевич там такую вкусную кашу варит, пальчики оближешь, порции бы только еще увеличить.

— Зарплату вам Русское географическое общество не платило?

— Нет, вы что. Я за идею!

— Что с собой берете? Тушенку-сгущенку?

— И тушенку, и сгущенку, и мясо в холодильнике, и даже два ящика молока с собой брали. Кофе с молоком как белые люди пили. Когда все загрузили, — яхта ниже ватерлинии в воду ушла.

— А оружие, удочки с собой брали?

— Оружие я запретил брать. Не люблю я охоту эту, не понимаю таких убийств. Спиннинги всенепременно. Правда, выяснилось, что в море рыбалка — это вам не шутки. Там наши речные снасти вообще не работают. Да и страшно, честно говоря, вдруг что не то поймаешь (смеется).

— Кракена.

— Нерпу. Там нерпы часто попадались. Малыши особенно, такие любопытные. Подплывают и смотрят своими круглыми глазками, все им интересно. Они же на поверхности плавают, вдруг на крючок попадутся, как потом его вытаскивать, освобождать? Так что в море мы удочки не забрасывали. А вот в этом сезоне мы уже подготовленные. Нам наши партнеры из Sea Fishing Tackle (Санкт-Петербург) предоставили комплект для глубоководной морской рыбалки. Там крючки — во! Размером с палец.

— Точно на кракена.

— До 300 метров вглубь уходят, там нерпу уже не заденешь.

— Кита заденешь.

— Знаете, какое это чувство, когда под тобой ныряют три кита! Это у побережья Чукотки. Незабываемые ощущения! Такие красавцы. Огромные, гораздо больше нашей яхты. Прямо вплотную приблизились. Восторг!

— Никто там к вам еще не прибился по пути следования из живности? Альбатросы там, буревестники.

— Птичка была, да, бургомистр (большая полярная чайка). Небольшой еще, птенец. На целую ночь к нам прибился. Отдыхал. Мясо наше съел, еще в палец меня клюнул. Белых медведей еще видели. У нас есть уникальные съемки, где на туше кита пируют чайки и медведь белый. Для этих кадров мы запускали дрон с яхты. В этом сезоне очень хочу увидеть косаток.

— Думаю, что оставшиеся две тысячи вы быстро преодолеете. Что дальше?

— Пока детально изучен дальнейший маршрут экспедиции, погодные условия на пути от Анадыря к Командорским островам и Авачинской бухты. Дальше хочу продолжить и уйти через Курилы на Сахалин. Предложил одному известному фотографу составить компанию на Курильских островах и выпустить фотоальбом. Пока загадывать не буду, посмотрим. Я — птица свободная, как ветер дунет.

— Нет желания на своей яхте по теплым морям путешествовать?

— Я там ходил. И на Черном, и на Средиземном. Мне наши холодные больше нравятся. Атмосфера другая, люди доброжелательные. Даже воздух другой. Абсолютная чистота и свобода.

— А живете вы на что?

— Дети взрослые, самостоятельные. Мне много не надо. Были бы паруса, ветер и хотя бы семь футов под килем.

Мария ИВАНОВА