Собачий переулок
Возвращаясь к теме самых коротких улиц и переулков Якутска. Переулок сейчас называется Глухим (вообще-то еще с дореволюционных времен). В старину же горожане чаще называли Собачьим переулком.
ПРОЛОГ
Считается, что Глухой переулок пролегает от Градо-Якутской Преображенской церкви к детсаду № 88 «Академия детства» (ранее относился к ЯФ СО АН/ЯНЦ). Из адресов на нем один магазин, три-четыре бара, бизнес-центр (бывшая Швейная фабрика) на реконструкции да безвестные постройки с собственными дворами. О назначении последних не знают даже в ЯРО ВООПИиК (общество охраны памятников).
Однако именно эта улица еще в советское время, если быть точнее — в середине-конце 70-х гг., называлась ул. Октябрьской (до 1963 года — ул. Ворошилова). Во вторую половину 70-х прямо на улице построили детский сад ЯФ СО АН (ныне д/с № 88). До революции улица называлась Никольско-Преображенская, поскольку соединяла Преображенскую церковь с Никольской кладбищенской церковью.
ДРУГИЕ НАЗВАНИЯ
В истории города названия этой достаточно длинной (пересекающей весь город в узком месте) улицы были зафиксированы разные. В 1919–1924 гг. «церковную» улицу переименовали в честь Льва Троцкого. А после опалы одного из двух вождей молодой Советской России с 1924 года
по 1963-й улица носила имя военачальника Клима Ворошилова. И только потом, когда прежняя центральная улица города — Октябрьская — была переименована в проспект Ленина, это название окончательно было передано на бывшую улицу Ворошилова.
ГЛУХОЙ ПЕРЕУЛОК
Сейчас название Глухой переулок вполне подходит для этого закутка-аппендикса. Необходимо признать — название удачное. Ведь переулок упирается в ворота детского сада. Потому и Глухой.
А где находился исторический Глухой переулок прежде?
По рассказам и воспоминаниям старожилов, которых нам удалось застать, да атласам, картам, схемам и рукописям с мемуарами горожан (отчасти неопубликованными) выходит, что переулок назывался изначально Собачьим. Собак бродячих и хозяйских было на нем полно — ведь были одни частные дворы кругом. Как и в недавнем прошлом (взять «нулевые»), в дореволюционную пору вокруг церквей хватало маргинального люда — нищих, бродяг. Ведь Преображенская церковь находилась между ночлежкой на Набережной и дешевой столовой на углу Набережной и Астраханцевской. И тогда хватало краж и воровства в этом районе, именно поэтому каждый владелец подворья держал для защиты хозяйства сторожевых собак. Оттуда и народное прозвание.
Собачий переулок начинался на Никольско-Преображенской улице ровно напротив Соляной лавки (современная шлакоблочная копия лавки стоит точно на месте оригинала) и проходил под нынешней капэдэшкой по адресу ул. Кулаковского, 4/3 и частично перед ней. Переулок доходил до Правленской улицы (ныне ул. Петровского), которая вплоть до рубежа 60–70-х начиналась не на главной улице (ныне пр. Ленина) города и направлялась на запад, а с Набережной (ныне ул. Чернышевского). Этот квартал активно застраивался как купеческими пятистенками, так и так называемыми «флигелями» (невысокими небольшими избами для прислуги, либо являвшимися доходными для небогатых клиентов) и домиками небогатых слоев общества. Были здесь и юрты-балаганы, и даже полуземлянки-холомо (притопленная в землю бревенчатая юрта, покрытая грунтом для тепла). Настолько все застраивалось, что в конце концов огородили и сам переулок со стороны Правленской. Постепенно переулок становился все короче. Никуда не вел, став лишь ответвлением-закутком от Никольско-Преображенской улицы, и потому народное название Глухой переулок перешло в конце XIX в. — начале XX-го и в официальные документы, да городские карты. А в советское время переулок уже упирался в раннесоветские бараки и во двор цветочного цеха, где инвалиды изготавливали венки из жести.
БЕСТУЖЕВ-МАРЛИНСКИЙ
Говорят, в Собачьем переулке жил полтора года (декабрь 1827 — июнь 1829) сосланный декабрист, поэт, писатель-байронист, критик, публицист периода романтизма, будущий герой Кавказской военной кампании (где и погиб под Адлером), масон Александр Бестужев-Марлинский (1797–1837). Якобы ходил он регулярно к владельцу Соляной лавки в гости, переброситься в картишки — играли «в штосс». Но правда ли это?
Сперва, как только декабрист Александр Бестужев прибыл в ссылку, он был сильно подавлен духом — вполне естественная реакция. Затем он начал изучать творчество Ф. Шиллера, переводить произведения И. Гёте. Так вот мало-помалу у него вернулся вкус жизни и интерес к окружающему миру и людям.
Считается, что в Заложной части города он смог отыскать могилку своей родственницы, придворной дамы, княжны Анны Бестужевой-Рюминой, тоже в свое время сосланной в наши далекие края и умершей в Якутской ссылке в 1751-м.
Любопытны произведения Марлинского (литературный псевдоним) о Якутском крае. Часть из них, например, стихотворение «Шебутуй» (о водопаде на Становом хребте) и еще 29 стихотворений, он написал в Якутске.
Прозу о Якутии А. Бестужев по большей части написал по прибытии на Кавказ солдатом. Это «Рассказы о Сибири», где он описывает дороги маршрутов Якутск — Колыма, Якутск — Охотск. Есть о Якутии подробности и в «Письме к доктору Эрману». Ценится до сих пор в ученом мире его этнографическая статья «Сибирские нравы. Исэх (Ысыах)», где он достаточно подробно описал традиции, нравы, обычаи, угощения и состязания якутского летнего праздника ысыах, устроенного специально для него по его же просьбе.
Упомянул там автор и шаманов: «Суеверия всех народов сходны. Якуты верят, что колдуны их покидают гробы свои, пляшут, бьют в бубны, стараются вредить живым и тому подобное».
Обратимся к его стихам якутской тематики с немалой долей этнографичности. Вот фрагмент одного из его произведения раннеякутского периода, где аккурат косвенное упоминание шаманов, «покидающих гробы свои»:
…Не адский ли по лесу рыщет ездок
Заглохшею шаманскою тропкой?
Как бубен звуча, отражаемый скок
Гудит по окресности робкой...
Вот кто-то примчался — он леден лицом,
Как идол, стоит на холме гробовом…
А. Бестужев-Марлинский. Саатырь (Якутск, 1828)
Чувствуется крепкое влияние основателя русского романтизма в стихотворных балладах Василия Жуковского, однако же в восточносибирском, можно даже сказать — шаманском, колорите. Еще чувствуются некие депрессивные нотки.
Путешественник Эрман в своих воспоминаниях писал о А. Бестужеве: «Сибиряки и якуты... не стеснялись высказывать симпатии к этому новому их согражданину. Они ему давали лошадей, чтобы он мог ездить на охоту или в соседские леса к близлежащим юртам».
Вот один из его последних стихов якутского периода, уже когда засобирался на Кавказскую военную кампанию:
«К ОБЛАКУ
Куда столь быстро, и легко,
И гордо, и прелестно
Ты пролетаешь, облачко,
Скиталец поднебесный?
Земли бездомное дитя,
Игралище погоды,
Напрасно, радугой блестя,
Ты, радостью природы!
Завоет вихрь, взметая прах, —
И ты из лона звездна
Дождем растаешь на степях
Бесславно, бесполезно!..
Блести, лети на ветерке,
Подобно нашей доле, —
И я погибну вдалеке
От родины и воли!»
<1829. Якутск>
Однако достоверно неизвестно, в каком из домов жил А. Бестужев. Где-то в околотке Собачьего переулка.
ДОМ АММОСОВА
Позже в окрестностях Глухого переулка находились до революции кожная больница, молельный дом евреев.
Много баек городского фольклора, в основном в жанре страшилок и рассказов об ограблениях, связано с этим топонимом, и наверное виной тому название — Глухой переулок. Прямо как глухая тайга.
Здесь же в начале советского периода жил революционер Максим Аммосов — здание это сохранилось — в начале 80-х бревна были пронумерованы, перенесены и собраны из переулка на ул. Аммосова. Сейчас там находится филиал Якутского музея — мемориальный дом-музей пламенного революционера и политического деятеля.
СОЛЯНАЯ ЛАВКА И ДОМ ОРОСИНЫХ
До революции в большом доме в начале Глухого переулка жили Оросины — родственники супруги реалиста-просветителя, поэта и писателя Алексея Кулаковского. Дом этот достраивался, а оконные наличники при этом поменяли на не столь нарядные. Сохранилось это здание до начала ХХ века, пока не сгорел. Жил в этом доме криминальный авторитет Батя. Сидевший всего раз (Абаканская «малолетка» и Тобольская «крытка»), но имевший вес и сумевший в 90-х провести «рокировку» верхушки в местном преступном мире.
Знаменитая Соляная лавка, построенная всего за пару-тройку лет до приезда знаменитого декабриста, простояла до 2006-го года. В последние три десятилетия лавка все сильнее кренилась в дворовую сторону — согласно городской народной молве, это жильцы закапывались все глубже под домом в поисках якобы существующего там купеческого клада золотых монет-империалов. Однако слухи есть слухи. Иногда выражение «дыма без огня не бывает» не работает — образно говоря, вместо огня дым вырабатывает всего лишь дымогенератор, в данном случае — языки без костей некоторых горожан. Те, кто разбирал дом, позже говорили, что кроме подполий других подземных ходов они не заметили. Соляную лавку пронумеровали по бревнам, разобрали и перенесли на территорию Краеведческого музея. В наше время значительная часть бревен исчезла из места холодного хранения. Предположительно они пошли в качестве дров для растопки музейного этнографического комплекса в виде балагана. А на месте исторической Соляной лавки поставили построенную из современных материалов «копию» (шлакоблочная постройка, крытая деревянными досками). Притом ряд лет этот новодельный шлакоблочный дом носил статус охраняемого объекта культурного наследия. Ну хоть ВООПИиК проследило за законностью, и этот новодел лишили статуса ОКН.
СОРОК ЛЕТ НАЗАД
Еще в начале 80-х Глухой переулок, несмотря на то, что начали возводить крупнопанельные жилые дома, представлял из себя плотное скопление ветхих дореволюционных домов, амбаров, сараев и других построек. Притом у многих жильцов сих зданий вместо готовых покупных телевизионных антенн отчего-то были приспособлены с этой целью велосипедные колеса, установленные на коньках вальмовых крыш и блестевшие на солнце металлическим цветом, создавая незабываемый колорит райончику. Можно даже сказать: был некий единый стиль.
Земля была глинистой. Что-то вроде суглинка.
После грозы или ливня все окрестности утопали в грязи. Даже штабеля дров во дворах разваливались и плыли в лужах и грязи. И потому от Республиканской детской библиотеки на ул. Попова (улица эта исчезла, название присвоено фрагменту ул. Лермонтова) и до Глухого переулка был высокий бетонированный тротуар, который разломали в 90-е при реконструкции ответвлений городского коллектора в связи с постройкой новых девятиэтажных зданий.
Такой тихий и спокойный район был тогда. Но сейчас другое дело. Глухой переулок изобилует злачными местами.
Владимир ПОПОВ