Верхом на чёрном облаке
Ойуун путешествует по сферам Трёхмирья. Откроем олонхо. Там ойууны и удаганы вовсю летают по всем Трем мирам, сидя на грозовой тучке. Словно даосы на благовестных облаках путешествовали на Луну или хотя бы в отдаленные горы (тоже в средневековых китайских народных сказках). Так что же это, гипербола или метафора? Не могли же они и вправду летать?
НАЙ ХАРА БЫЛЫТ
В записях шаманских камланий начала ХХ века попадаются любопытные отголоски:
«Алтан най хара былыты-ы-ым,
Чуҥкунас чаҥ күhэҥэ-э-эм,
Лүҥкүнэс дьэс түлүөнү-ү-үм…»
[Мое медлительное черное облако из медного сплава,
Звонкий бронзовый диск,
Звучное медное зеркало].
Как будто бронзовый шаманский диск-күhэҥэ можно использовать для извлечения звуков. Находясь на спине шаманского костюма и бряцая со всеми остальными металлическими кыаhaан и чыллырыыт, такого уж выдающегося звука күhэҥэ не издает, теряясь в общей массе звона. Однако, судя по семейным преданиям, основатель Алтанского наслега Мегинского улуса почтенный Алтан Харах (имя вполне шаманское — Медное Око; так называли еще редкого гуся-пискульку, входившего в разряд шаманских духов-птиц Кус Хоро) имел бронзовое күhэҥэ, которое носил в ладони. Через проушину продевал петлю из пучка конского волоса белого цвета. Поколачивая сухой талинкой по диску, этот бахсы издавал очень громкие звуки, призывая своих духов-помощников и изгоняя чужих злых духов.
Называл Алтан Харах этот диск не иначе как алтан сабарай. Сабарай понимается у якутов двояко, значения при этом омонимичны, и этимология разнится. Можно понимать основу слова сабар и как коготь орла — тогда это элемент личного имени духа Алтан Сабарай-Тойон, причиняющего глубокие язвы, ковыряя плоть человека когтем, а также имя Небесного Айыы Хотой-Тойон (творца и духа-покровителя беркутов). Эта семантика относится к монгольскому слову сабар «коготь; палец». Другое значение слова сабар — это «то, что закрывает; крышка». А алтан сабарай при этом понимается как медная крышка. Корень слова — глагол сап «закрыть».
В связи с этим вспомним, что слово күhэҥэ происходит от тюркских күзүҥү или көзүҥү «зеркало». То бишь это бронзовое зеркало, широко распространенное по всей Евразии. Полировали одну сторону и смотрелись, другая сторона была обыкновенно с рельефными узорами. От общетюркского көз «глаз; смотреть». В якутском — көр «смотреть».
Расхожее словосочетание күлэр күhэҥэ «смеющийся (звон можно сравнить со смехом) шаманский диск» лучше всего сопоставить с монгольским хүлэр хөшиг «бронзовая занавеска; бронзовая закрывашка, крышка».
У шаманов Сибири из материального считалось важным иметь костюм (вывернутая костями наружу шкура предка и тотема), бубен (верховое животное и лук), металлический диск с большим отверстием посередине — рыба, кусающая себя за хвост (прорубь-портал, через который шаман попадает в иные миры), бронзовая закрывашка проруби (чтобы оттуда не лезли злые духи Верхнего и Нижнего миров).
Ойууны и бахсы (родственная автохтонному шаманству традиция, привнесенная пришлыми в эти края тюрками) называли бронзовую крышку своим грозным черным облаком най хара былыт, верхом на котором он путешествует в Верхний и Нижний миры. Это отражено в трудах довоенного этнографа Виктора Васильева, к которому ойууны относились доверительно и открыто делились своими познаниями и представлениями.
Как бы версию Виктора Васильева косвенно подтверждает картина Тимофея Степанова «Последний олох на пути в Верхний мир» (1991, НХМ). Картина очень интересная. Много смысловой нагрузки. Из промахов можно отметить, что олох — это место жительства небожителей и демонов. А художник явно имел в виду аалыhыйа (место отдыха ойууна) и кэрдии (зарубку на небесной скале или мировом древе, где останавливается шаман передохнуть во время полета в Верхний мир). Сам «олох» изображен художником в виде круглого бубна-чүөрээкин. На самом деле это должна быть черно-медлительная туча най хара былыт. А эту тучу олицетворяет шаманское бронзовое зеркало күhэҥэ.
Редко когда медлительное черное облако сравнивают с бубном.
Бубен действительно считается ездовым животным ойууна. И одновременно это рыболовный сак, которым он вылавливает духов (обечайка называется куойа, как обод рыболовного сака). А также это боевой лук ойууна (имеющий быарык «центр лука», чаачар «рога лука», кирис «тетиву лука»). Другое скрытное от обывателя значение шаманского бубна-дүҥүр — это черное облако хара былыт, верхом на котором путешествует шаман. Колотушка-булаайах — молния (не зря тайные колотушки для особых случаев были из изогнутой фигурной железной пластины). А издаваемый грохот — гром.
ОЩУЩЕНИЕ ПОЛЁТА
Так откуда этот образ полета на облаке пришел в якутское шаманство? Начнем издалека. Вот взять бронзовый диск күhэҥэ, передаваемый в роду Алтан Хараха из поколения в поколение. Носили его, судя по преданиям (чэчиктээх күhэҥэ «бронзовый диск с изображением цветов»), Шаман-протыкающий-свой-живот-насквозь-копьем Буох Диэхсин, Учитель Гагара Куоҕас Бахсы и их прямые потомки. Аналогий у этого бронзового зеркала достаточно. Найдены и на Енисее, и в Прибайкалье, и на Амуре. Исследователи однозначно связывают подобный тип зеркал с киданьским государством Ляо. Кидани были образованным народом монгольского происхождения. Наука и искусство были чрезвычайно развиты в Ляо. Из религиозных течений и учений были распространены одновременно культ предков, тенгрианство, шаманизм-бахсылык, буддизм, даосизм, конфуцианство, манихейство.
Тут вспоминается общераспространенная в 80-х гг. среди местной интеллигенции версия о том, что культурный герой якутов Эллэй мог быть выходцем из правящего киданьского рода Элюй. Эту версию любил озвучивать тюрколог Юрий Васильев — Дьаргыстай. Судя по якутской гениологии (свода мифологических духов), действительно, немало киданьских злых и добрых духов, а также исторических личностей включено в сонм якутской мифологии (достаточно упомянуть якутского громовержца Сүгэ-тойон, в 300 км от Пекина имеющего мавзолей — гробница киданьского полководца Сүгэ Элюй).
Ну и проклевывается связь шаманского облака с облаками даосов. Тем более что китайские даосы, перенявшие традиции шаманства Дикого Дунбэй (Маньчжурии со всеми варварскими народами тунгусо-маньчжурского и монгольского происхождения), могли перенять у них и «полеты на облаках». Либо, напротив, бывшие степняки, кидани, могли перенять у китайцев.
Шаманский костюм, увешанный железными подвесками на пуд-два веса, при правильном использовании вызывал чувство парения.
Неправильное использование — это прыжки, которые по ощущениям значительно утяжеляют костюм. Правильное использование — болтая всеми этими железными висюльками путем раскачивания спины из стороны в сторону (айгыырыы), ойуун вызывал необыкновенные вибрирующие ощущения у себя в области позвоночника. И при всей тяжести традиционного костюма появлялось ощущение легкости или даже полета.
Любопытно, что общее название железных подвесок по-якутски звучит «кыаhаан», слово это восходит к письменно-монгольскому хаҕисун «маховые перья с крыла крупной птицы». У тех же даосов были одеяния из маховых перьев птиц. Тоже аналогия.
ОБЛАКО ВНУТРИ ТЕЛА
Как-то известный в Якутске в 70–90-е целитель, известный как Дьаакыс Ойуун, разъяснял мне потаенную внутреннюю работу якутских шаманов.
Он привел несколько примеров из олонхо и исторических преданий, зачитывая прямо из книг (у него были бумажные закладки в необходимых местах) о том, как летают ойууны верхом на облаках.
Далее он стал объяснять, что среди «күлүк» (буквально «тень», а по смыслу «образ-понятие»), при помощи которых можно влиять на объективную реальность лишь силой мысли, представив во всех красках и нюансах моделируемую ситуацию, есть и «былыт» («облако»). Тело ойууна представляется как три мифологических мира: голова — Верхний мир, шея — обруч-врата в Верхний мир, туловище от плеч и до пояса — Срединный мир, пояс — нижний обруч-врата в Нижний мир, ниже пояса — Нижний мир.
Кут-душа путешествует по потокам-сүргэ тела, «оседлав» мысленно созданное облако (точку внимания), и это воспринимается ойууном как путешествие по сферам Трех миров. Человеческое тело воспринимается как уменьшенная модель Вселенной-Аан Куйаар.
То есть ойуун в материальном мире не летает верхом на облаках, которые мы видим. Зато он во время камлания, помимо внешней работы «театра одного актера» — пение, пляски, издавание звуков, фокусы, — также проводит одновременно мыслительную работу, проводя ярко и реально представляемую и ощущаемую точку внимания по своему телу вверх (в Верхний мир) или вниз (в Нижний мир). Воспринимая этот процесс как полет в Иные миры.
Или же он путешествует мысленно в теле больного. В необходимых местах прикрывая открытые места күhэҥэ (одновременно «облаком» и «крышкой») для воспрепятствования вторжению злых духов, а где-то, напротив, открывает, чтобы изгнать уже имеющиеся источники заболеваний.
Кроме как от Дьаакыс мне не приходилось слышать столь подробных объяснений по данному вопросу.
Владимир ПОПОВ