Анда и анда5ар. Побратимы и клятвы

Не так давно добрый друг, кузнец и мастер по изготовлению шаманских бубнов и традиционных музыкальных инструментов якутов Хаачылаан Уус, советуясь со мной, спросил значение слова «анда». Мол, к нему обратились с вопросом. Одному страдающему начинающейся шаманской болезнью человеку, съездившему на родину предков, начало приходить в мыслях и снах слово «анда». Что бы это значило? Я тут же начал с энтузиазмом разъяснять товарищу многочисленные значения этого редкого слова. Одна из семантик вот какова.

ПОБРАТИМЫ

Удивительно, что в маргинальной среде контркультур (бродяги, преступники и пр.) подчас сохраняются архаичные реликты древней традиционной культуры. Давно отвергнутой профанной (народной) прослойкой как пережитки прошлого и успешно стертой из памяти.

Это и использование холодного оружия и подручных средств в смертельном поединке или отбиваясь от группы врагов, и нюансы заточки длинного клинка, и необычные (для обывателя) методы облегчения жизни и т. д., и т. п. И первобытного вида околоанимистические и околошаманистские ритуалы и обычаи.

А также в жаргоне контркультур отчасти сохранились архаизмы, полузабытые и вовсе забытые в народной среде.

В отживающей свое контркультуре якутской преступной среды (в период глобализации все становится стандартным, универсальным, без этнических особенностей) есть полузабытое понятие анда или андай — побратим. Бытовал этот обы­чай побратимства и у нищих бродяг. А до того это был воинский обычай, когда равные по силе и уму боо­туры, испробовав помериться силой, как бы заключали мирный договор, становились побратимами или названными братьями.

В советскую эпоху побратимство еще было довольно распространено в маргинальной среде. При этом часто выполняли ритуал таковым образом — резали оба будущих побратима свою правую ладонь и затем дальнейшее долгое рукопожатие делало их кровными побратимами. Вот и все таинство сего обряда.

В наши времена широкого распространения ВИЧ, гепатита С и Delta, туберкулеза, ЗППП и прочего действия эти довольно рискованные и даже опасные.

Каковы пути проникновения обычая побратимства в среду бродяг и преступников? Вот взять русское слово калики (этимология — от латинского калига «сандалии»; в смысле обувь странника), обозначавшее бродяг, пили­гримов, бродячих сказителей былин. В словаре великорусского языка В. И. Даля словосочетание «калика перехожий» объяснено как «странствующий, нищенствующий богатырь. — ныне сев. нищий, распевающий стихи, псалмы, духовные песни, почему и спутали калику с калекою, по сев. произн. Каличь ж. калечь вор. кур. собират. калеки или увечные, старцы, нищая братья». Речь, конечно, о рядовых воинах. Знатные воины оставались в своей среде, а рядовым ничего не оставалось, как пуститься по миру. Точно таким же образом якутские рядовые воины, а также вольнонаемные воины (так называемые хара — вспомним героя исторических преданий Майаҕатта Бэрт Хара) оказывались предоставленными самим себе и пускались в бродяжничество, если доживали до старческого немощного возраста. Особенно после прихода русских землепроходцев в XVII веке воинская прослойка в целом сошла на нет. Родоначальники и только появившиеся «князьки» больше не нуждались в их службе. С тех пор и появились в среде лихих людей и нищих воинская лексика и обряды.

В ту пору будущие побратимы окропляли своей кровью сосуд с кумысом и одновременно отпивали.

Таас көдьөҥө — каменное изваяние древнетюркского периода, Барлыкская степь. А что, если сосуды в руках древнетюркских балбалов предназначены для того, чтобы дать клятву?

У РОДСТВЕННЫХ ПО ЯЗЫКУ ТЮРКОВ И МОНГОЛОВ

Если в среде якутов мало кто поймет, что означает это слово, то у тюркских народов слова анда, анта известны и означают побратима. Часто кто-то из них еще добавит, что это клятва на молоке. Клятва же на всех тюркских языках звучит как анд, ант.

Для сего следовало налить в широкий сосуд молока, накапать крови будущих побратимов и одновременно отпить обоим. Отныне они становились названными братьями со всеми вытекающими.

Это один из древнейших обычаев. Описан древне­греческим «отцом истории» Геродотом еще до времен тюркской общ­ности, а именно у скифов:

«…Все договоры о дружбе, освященные клятвой, у скифов совершаются так. В большую глиняную чашу наливают вино, смешанное с кровью участников договора (для этого делают укол шилом на коже или маленький надрез ножом). Затем в чашу погружают меч, стрелы, секиру и копье. После этого обряда произносят длинные заклинания, а затем как сами участники договора, так и наиболее уважаемые из присутствующих пьют из чаши».

Древнекитайский историк Сыма Цянь описал похожий ритуал (но без человеческой крови) у хунну: «…Хан Чанг и Чанг Менг вместе с шан-ю и его великими полководцами поднялись на гору восточнее реки Но. Там они закололи белого коня. Шан-ю достал клинок чинг лу и металлическую ложку и [смешал кровь коня с] вином. Затем, используя в качестве питьевой посуды череп царя Юэх-чина, разбитого Лао Шанг шан-ю, они выпили вместе за клятву крови».

В раннесредневековом словаре тюркских наречий «Диван лугат ат-Тюрк» Махмуда Кашгари находим слово анд «клятва».

У казахов есть понятия: ант ішу «поклясться», анта «побратим». В азербайджанском есть ант ичмяк, что буквально означает «выпить клятву», т. е. «поклясться». Также есть ант, анд «клятва» у каракалпаков, киргизов, узбеков, татар, башкиров, караимов, кумыков, ногайцев, балкарцев, турков, туркменов, азербайджанцев, халаджей и других.

У монголов самого ритуала нет, но они заимствовали у тюрков слово анда, слегка изменив семантику на «друг».

Но, может быть, тюрки взяли это понятие у монголов? Нет. Есть в ностратической теории возникновения языков и тюркологии аксиома, сформулированная академиком Александром Щербаком: «До XII века тюркские языки влияли на монгольские языки в одностороннем порядке. После этого рубежа монгольские языки начали влиять на тюркские. Если слово есть в одном из древнетюркских источников, то оно определенно исконно тюркское».

В якутском языке, отделившемся от общего тюркского ствола очень рано (в начале-середине первого тысячелетия нашей эры), имеется особенность — очень много монгольских слов. Потому порою нелегко выяс­нить точно — пришло слово в якутский язык из тюркских или опосредованно через монгольские источники.

Вот взять якутское слово андаҕай. Чаще специалисты утверждали, что это монгольское слово — так писали такие светила, как Отто Бетлингк, Мартти Рясянен, Никлаус Поппе. Тюрколог Герхард Дёрфер и ряд якутских этимологов склонялись к основе из древнетюркских андыҕ, андых, антых «клясться» + -й.

На наш взгляд, андаҕай может быть и производным от якутских же архаических слов анда, андай «побратим» + -ҕай.

Гравюра француза Грассе де Сен-Совер Жак. Якутский крестьянин, дающий торжественную клятву, 1788 год. Слева внизу ритуальный барабан — күпсүүр, а также лежит шаманский кафтан — куму. Через них следовало переступить во время клятвы и в конце укусить медвежий череп

ДРУГИЕ ВИДЫ КЛЯТВЫ ЯКУТОВ

Были и другие виды клятв и присяганий у якутов. Один из них подробно описан капитан-командором Российского флота англичанином Джозефом Биллингсом (1753–1806):

«Присяга происходит таким образом: шаман помещает свое платье и свой бубен перед огнем, не совсем еще погасшим, и кидает кусочки масла на уголья, между тем обвиняемый произносит следующую клятву: “Пускай я потеряю в течение моей жизни все то, что человек может иметь милого и приятного — отца, мать, детей, сродников, все то, что я имею, и самую жизнь свою! По окончании же ее пускай и душа моя погружена будет в вечное несчастье — мунг-таар (Mung-Taar)”. Выговоривши сию клятву, клятводатель переступает через платье и через бубен шамана, подходит к огню, глотает несколько дыма, происходящего от масла, брошенного на уголья, потом поворачивается к солнцу и говорит: “Ежели я клялся ложно, то лиши меня теплоты своей и света своего!” — и при сем делает солнцу поклон; тем кончается весь присяжный обряд. Однако некоторые якуты вдобавок кусают голову или кусок медвежьего черепа с тем суеверным мнением, что, конечно, медведь съест того человека, кто клялся ложно».

ЭПИЛОГ

Возвращаясь к просьбе доброго кузнеца. Я уточнил у него, при каких обстоятельствах он слышал слово. Как оказалось, обратился к нему человек. Мол, был на севере, на малой родине. Начали сниться предки с бубнами и все время говорят: «Анда. Анда».

Аа, так это совсем другое слово.

Скорее всего эвенское или эвенкийское — анда «устал». Что-то вроде «устали ждать его раскрытия в качестве шамана»? Может быть.

В конце концов, за этими снами и видениями всегда стоит наше же бессознательное, удобно преподносящее архетипичные слова и понятия предков из глубин нашего же не вполне контро­лируемого и не совсем осознаваемого ума.

Владимир ПОПОВ