Ковбой, Рудольф и Тренер. Иннокентий Луковцев о своих ролях

Иннокентия Луковцева знают все. На самом деле не каждый артист театра может похвастаться этим самым «знают все». Хоть с появлением якутского кино артисты сцены получили и истинно народное признание, но и тут у каждого поколения есть свои любимцы. Однако Луковцев сумел подарить каждому поколению своего любимого персонажа. Что же, поговорим с ним о персонажах, временах, о театре и о кино.

На сцене с детства

— Иннокентий, я нередко слышал историю о том, что земляки того или иного артиста узнали, что он играет на сцене, с удивлением, мол, «в детстве за ним ничего такого не замечали!» А как с этим обстояло в твоем детстве?

— Нет, не думаю, что для моих земляков это стало сюрпризом. Может, особого дарования и не было, но с самых малых лет все складывалось так, что меня все тащило в сторону сцены. Во-первых, моя мама, Зоя Сергеевна Луковцева, была директором Баягинской музыкальной школы, а до этого — директором клуба. И она... не скажу, что заставляла, но давала петь со сцены клуба. Так что, когда всякие смотры школьные были, если надо было с класса дать какой-нибудь номер, все сразу тыкали в мою сторону: «Пусть Кеша подготовит номер!» Потом Ольга Николаевна Макарова, наша учительница русского языка и литературы, организовала театральный кружок, и я там играл. Ставили отрывки, но произведения были самые серьезные, якутских и русских классиков. Всё, как у взрослых. Помню, ставили «Мцыри» Лермонтова, там за кулисами лист жести трясли, изображая звук грома. В общем, детство меня готовило к сценическому искусству.

— Значит, к выпускному классу вопроса, куда пойти поступать, не было?

— Было, как не быть. Думали, куда поехать, какой вуз выбрать. И тут случайно маме попалась заметка в газете о том, что колледж культуры объявил донабор студентов в актерском направлении. То есть в 1992 году был первый набор актерского курса, за год студенты по разным причинам отсеялись, и на эти места объявили донабор. Можно было поступить сразу на второй курс! Не знаю, почему именно это объявление меня зацепило, но я сразу начал готовить номера для экзамена: стихи, монолог, басню, даже песню.

— Что спел?

— Что я спел? Что же я пел... Да, это был модный хит того сезона, песня Аскалона Павлова «Ийэкээм»! В общем, подготовился основательно. Но шансы были мизерные — мест было четыре, а претендентов 80 человек! Вижу больших артистов, многих знаю... ну это я их знаю, они-то меня нет. В Якутии есть такая прак­тика — во время гастролей по улусам артистов селят у обыч­ных жителей в их домах. У меня отец был управляющим, и, видимо, у нас был просторный дом, так что много артистов у нас переночевало. Одним из принимающих был Ефим Николаевич, он как раз приезжал к нам в деревню на гастроли. А Андрея Саввича вживую видел впервые, он был председателем принимающей комиссии.

И вот. Большой отбор я прошел, и комиссия совещается, решает, кого отсеять из оставшихся. И слышу, что-то разговор все вертится на тему моего роста. А надо сказать, я тогда был очень маленьким, кажется, меньше 150 см. Андрей Саввич спрашивает: «Родители у тебя какого роста?» Честно отвечаю, что мама не очень большая, но отец крупный. «Крупный — это насколько?» — «Ну, кило­граммов 130...» — «Да ты что, так тебя потом разнесет!» Оказалось, Ефим Степанов хотел меня взять именно за малый рост, а я решил, что выбраковывают из-за того, что коротышка... Но, слава богу, взяли. А потом я вырос до среднего роста.

Самый юный лауреат

— Первой моей значительной ролью был Бекташ. В 1995 году, мы тогда еще учились в колледже, в театре восстанавливали спектакль «Материнское поле» по Чингизу Айт­матову. Год был юбилейный, постановку возродили к 50-летию Победы в Великой Отечественной войне. Мне дали роль Бекташа, это сын одной из главных героинь, Айши, ее играла мой педагог по сценической речи Мария Спиридоновна Канаева. Также сыграли мои однокурсники Айал Аммосов, Ирина Никифорова, Туйара Свинобоева. Совсем скоро после этого ее не стало, погибла во время съемок фильма Алексея Балабанова «Река». На репетициях этой постановки почувствовал себя артистом по-настоящему.

— Но роль, сделавшая тебя звездой, это ведь Шут из «Короля Лира»?

— Да. Шут стал знаковой ролью. В 1997 году Андрей Борисов начал репетиции спектакля «Король Лир». На роль Шута, кстати, я претендовал со своими двумя однокурсниками. Кто бы это могли быть? Не угадаешь, скорее всего. Айал Аммосов и Сергей Потапов! Да, Сергей Станиславович тогда был артистом. Роль не сразу пошла, что-то ускользало, режиссер злился, я терялся. Однажды Анд­рей Саввич принес мне иллюстрированную книжку спектаклей Шекспира, говорит, поизучай. И почему-то именно это стало толчком, роль пошла. А еще помогали коллеги, старая гвардия. Даже те, кто не был в составе «Лира», смотрели репетиции и давали советы, что было очень ценно.

То есть легко не было, далось большим трудом. Отыг­рали, зритель принял: и здесь, и в Москве. Мне не с чем было сравнить еще, аплодируют — хорошо. А потом пришла новость, что мы стали лауреатами Государственной премии России. Андрей Борисов — режиссер, Геннадий Сотников — художник-постановщик, ну и я — Шут. Мне тогда было 22 года, и я стал самым молодым лауреатом Госпремии.

— Да, смотрел видео и фотки тех времен. Шут еще ладно, но Наара Суох в твоем исполнении... Ты же там почти как ребенок!

— Ефим Степанов ставил, это ведь тоже было восстановление старого репертуара. Была легендарная постановка, которую Ефим Николаевич решил возродить с новыми актерами. Ну, зрителю того времени зашло, все были в восторге. Я — Наара Суох, Айал Аммосов — Старик Мыччыыкаан, Туяра Свинобоева — Күндү Күлүүк, Петр Садовников сыграл Балтараа Сирэй, всем примерно по 20 лет было тогда. И знаешь, этот обновленный спектакль идет по сей день, 27 лет прошло! По возрасту сейчас совпадаем с персонажами.

Из комедии вытащил Потапов

— У тебя сейчас достаточно много отыгранных ролей как в театре, так и в кино. Среди театральных есть такие, которые уже не ставят. Какую роль из таких ты бы хотел еще раз сыграть?

— Знаешь, Егор, после Шута у меня на долгое время сложилось комедийное амплуа. Режиссеры по умолчанию давали смешные роли, и это не то чтобы злило, но хотелось чего-то другого. Этим чем-то другим стал для меня спектакль «Тайбаан арыыта» («Остров Тайвань»). Вырваться из стереотипа — большое дело! Ну и сам спектакль, щемящий... для меня очень родной был. Ставили в 2007 году. И после этого, действительно, и зритель, и театральные люди начали смотреть по-другому, поверили, что могу играть шире. Поэтому хотел бы сыграть в нем еще раз. Я даже Сергею несколько раз говорил об этом, но и у него эта постановка личная, и это личное ему не дает его ставить.

— Я успел его посмотреть, как раз перед тем, как Миша Борисов ушел из жизни. Тяжелая вещь по содержанию. Слушай, а вы «Тайвань» сельскому зрителю показывали?

— Да, возили на большие гастроли. Многие воспринимали тяжело, ведь описываемое время совсем недавно происходило именно в селе. Большинство не пыталось считывать подтекст, видели только то, что на поверхности, — потерянных людей, пьянство, одиночество. Я потому и думаю, может, в отдалении от своей эпохи спектакль увидят по-новому? Но этого, видимо, не узнаем.

В кино с самого начала

— Поговорим о кино. Большинство якутян тебя знают по фильмам. Кого из твоих персонажей больше всего знают и любят, как ты считаешь?

— В гастролях понимаешь что да, узнают именно по фильмам. Раньше узнавали по персонажу из сериала НВК «Ыаллыылар» («Соседи») по кличке Ковбой. Это молодой дерзкий паренек, с виду опасный, но в то же время внутренне добрый малый. Если где-то на улице слышал: «Эй, Ковбой!», это точно меня окликали. Но прошло время (сериал показали в 1999 году), сейчас выросло поколение, которое об этом сериале и не слышало, а те, кто видел, уже не сличают того худого мальчика-заику со мной. Зато всё еще помнят Рудольфа — недотепу-дальтоника из комедии студии «ДетСат» «Арай биирдэ...» («Однажды...»), а ведь фильм был снят в далеком 2011 году, но, что называется, стал классикой. Поэтому я на улицах якутских сел еще и «О, Рудольф!». А сейчас у меня несколько ролей слились в одну знаковую — Тренер. В театре и в кино сыграл Коркина, а еще в фильме «Дьулуур» сыграл тренера по армрестлингу. Коллеги шутят: «Ты теперь заслуженный тренер республики», — и не уточняют, по какому виду.

— Я бы вспомнил и твои короткие метры: «Причуды дождя» и, конечно, «Дойду».

— Ну, по отдельности вспоминают разных персонажей. Уйбаан из «Тиэтэйбит», следак из «Айты», северный гангстер из «Чувака», сосед хулиган из «Ыт»... сейчас многие роли и не вспомню вдруг. Я ведь снимался в кино с 1997 года. Тогда Геннадий Багынанов снял один из первых якутских художественных фильмов «Түүҥҥү кыыс» («Дева-видение»).

Так что у меня 2026 год должен стать знаковым по цифрам. Смотри: мне в этом году 50 лет исполняется. Я с молодости записываю все свои роли и эпизоды. Ну, не все — участие в массовках не учитываю, только роли со словами. И таковых набралось у меня 75. А надо — 76, поскольку я 1976 года рож­дения. В кино так же: сейчас у меня 29 сыгранных ролей, надо добить до 30. Это будет соответствовать 30 годам работы артистом. Ну, фактически эта планка уже взята — меня уже пригласили в один кинопроект. Но еще не сыграл, так что пока не записываю.

Искусство и деньги

— В фильме «Тиэтэйбит» ты сыграл главную роль. А в Саха театре ты кого-то играл в этом спектакле?

— Нет, в театре я в этой постановке не задействован. Роли были у Романа Дорофеева и Ильи Портнягина, которым и пришла идея снять еще и фильм. И пришли ко мне с этой идеей как к продюсеру. Глаза горят, говорят: «Давай снимать!» Я прикинул, а что, неплохая комедия может выйти. Спрашиваю: «А что понадобится?» Они: «В том-то и штука — почти ничего! Надо найти два балагана, ну и по мелочи...» Пораскинули, как будто так и получается: про реквизит уже понятно, откуда берем, балаганы есть на примете, на родине.

Ага, конечно... как приступили к работе, требуемое начало увеличиваться, нарастать, как снежный ком. Главное, это же не первый мой продюсерский проект, мог бы и понять, что будет непросто. Но понимание приходит тогда, когда уже вляпываешься по-полной и отступать поздно.

— Пожалел, что ввязался?

— Работы и забот хлебнул, конечно. Но, глядя на результат, не жалею, хорошо поработали. Мы с Ромой таттинские, экранизировали своего классика, земляка. И наш родной улус тогда очень сильно поддержал нашу работу, в общем, хорошая идея была сделать комедию по якутской классике.

— А как в плане прибыли в качестве продюсерского проекта?

— Тут вмешались обстоятельства, не зависящие от нас. Парни со своим предложением пришли в 2018 году, потом снимали, монтировали... вышли точнехонько в пандемию! Обидно не то, что денег мало собрали, а то, что посмотрело меньше народу, чем планировали. В плане финансов вышли в ноль, что с учетом коронавирусных ограничений, можно сказать, везение.

— Выйти в ноль, конечно, не самый лучший результат. Но я знаю — ты как продюсер начал с финансово удачного проекта.

— «Кэрэл». Да, это был дебютный проект для всех нас, и нам сильно повезло. Хотя начинали тоже так же — ко мне подошли мои молодые коллеги, Валентин Макаров и Илья Портнягин, со словами: «Все снимают фильмы, а чем мы хуже?» Так себе бизнес-проект, если подумать. Но ребята собрались талантливые, и я, компенсируя свой дилетантизм, работал, не жалея ни сил, ни времени. Тогда так получилось, что большую часть снимали просто на мои личные деньги, хорошо, отпускные получил. Но приходилось срочно ехать халтурить, чтобы добыть деньги и накормить мою съемочную группу. Помогли местные, в Партизане нас разместили в спортзале. Потом на монтаже получился трехчасовой фильм! Не должно быть так, это же романтическая мелодрама, а не эпопея. Хорошо, что за монтаж взялась Люба Борисова, смог­ла перемонтировать и уложиться в полуторачасовой хронометраж. В общем, весело было на всех этапах.

И в итоге сорвали куш!

В итоге установили новый рекорд кассового сбора — 9,5 млн рублей! Зрителям фильм понравился, многие ходили по два раза. А мы прямо поверили в себя! Ух, оказывается, мы хороши! На самом деле сложилось много обстоятельств удачно, фильм вышел вовремя, угадали зрительский запрос того времени. Ну и действительно хорошо поработали. Так что почти сразу взялись за второй проект.

— Это какой фильм?

— Валентин предложил снять фильм про якутский национальный вид спорта — перетягивание палок. Он тогда уже решил стать режиссером, подошел к проекту очень серьезно, долго и обстоятельно работал в досъемочный период, тщательно писал сценарий. Так рождался «Дьулуур», уже с учетом прошлых ошибок, более зрело.

— Сегодня уже можно сказать, что у вас с Валентином сложился творческий тандем режиссера и продюсера. На днях выходит ваш последний на сегодня проект — «Күүлэй! От кэмэ» («Праздник сенокоса»). О чем этот фильм?

— Егор, ну ты как знаток культуры знаешь, наверное, «күүлэй» — это старинная якутская традиция, турнир по сенокосу. В нашем фильме городской парень-не­удачник в результате череды событий оказывается на этом конкурсе. Главную роль играет Дмитрий Баишев, звезда комедии. Звезда-то звезда, но, оказывается, у него еще не было настоящей главной роли в кино. Так что будет интересно. Мы загадывали, чтобы показать фильм о лете зимой, что у нас и получилось.

— Значит, чисто якутская комедия?

— М-м... точнее будет определение «семейная комедия». Мы на днях получили прокатное удостоверение, там возрастной рейтинг 6+. Мы этого и хотели — сделать легкую комедию для всей семьи. Снимались и дети, и знаменитые спорт­смены, я сам тоже сыграл. Что получилось, мне сейчас трудно судить. Посмотрим.

Жертвы ради искусства

— Иннокентий, помню ролик из бэкстейджа фильма «Тиэтэйбит», где тебе пришлось обрить голову ради образа. Скажи, а на еще какие жертвы приходилось идти ради искусства?

— Да это разве жертва. Ради роли обрить голову — это мелочь. Относительно недавно у меня был разговор со старшим сыном. Говорит: «А знаешь, отец, мы ведь не провели ни одного лета с тобой вместе. Каждое лето ты меня отправлял в деревню к родне». Да, говорю, так и было. И вдруг я понял, что это не только про лето. Из-за работы я катастрофически мало времени проводил со своей семьей. У меня ведь и выходные по понедельникам — в субботу и воскресенье в театре показы спектаклей. Если нет показов — репетиции, а после театрального сезона я обычно на все лето погружаюсь в кино. А сын уже стал взрослым человеком. Вот главная жертва — я украл время, которое должен был провести с семьей. Поэтому сейчас сознательно пытаюсь избежать этой ошибки с моим младшим. Вот только что, перед интервью, завез его в школу. Я планирую отпуск с семьей, выкраиваю время, чтобы быть с моими родными. Когда был молодым, казалось — столько времени впереди, все успею! Старшее поколение всегда твердит: «Время быстротечно, не распыляйтесь, берегите каждое мгновение!» И, конечно, ни один молодой человек к этому не прислушивается. Так было, так будет... Но сейчас понимаю мудрость якутской пословицы: «Жизнь человека словно птичка, пролетевшая мимо окна».

 

Ое КАРПОВ

Фото из архива Иннокентия ЛУКОВЦЕВА