Работа на скорой (Часть 2). «Мы спасаем жизни»

Новый главный врач Станции скорой помощи, Альбина Аммосовна Иванова, работает на своей должности чуть меньше года. Человек она для скорой не новый. Еще в 1989 она начинала работу в скорой помощи выездным врачом, затем врачом реанимационной бригады, старшим врачом смены, позже занимала должность заместителя главного врача. В 2009 перешла преподавать в СВФУ, была заведующей кафедрой анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии с курсом скорой медицинской помощи.

Альбина Иванова занималась научной деятельностью, является доктором медицинских наук. Ее кандидатская диссертация называлась «Роль организационных технологий в совершенствовании скорой медицинской помощи населению Крайнего Севера». Является главным внештатным специалистом Минздрава республики по скорой помощи. Так что теперь ей и все карты в руки.

— Беспокойное вам досталось хозяйство?

— Не совсем корректно так говорить, потому что скорая помощь всегда была, есть и будет беспокойным хозяйством. Тут всегда хватает вопросов, требующих немедленного решения. Это же экстренная служба, ситуации могут меняться очень быстро, и надо принимать оперативные решения.

— Какие из них сейчас в приоритете?

— Приоритет у нас один — своевременное и качественное оказание экстренной и неотложной помощи населению. И мы все делаем для того, чтобы оказывать ее в полном объеме и на долж­ном уровне. Спецификой службы являются три главных дефицита скорой помощи — это дефицит времени, информации и дефицит диагностических возможностей. И мы должны организовать всю работу в этих нелегких условиях. Конечно, есть определенная текучка и нехватка кадров. Работа, повторюсь, тяжелая, и нет каких-то особых привилегий, которые бы привлекали врачей на Станцию скорой помощи. Добавьте сюда ответственность. В условиях стационара врач может собрать консилиум, собрать все анализы, провести полное инструментальное обследование, консультации специалистов, в наших условиях медик (врач или фельд­шер) должен уметь в кратчайшие сроки принимать решения единолично, беря на себя всю ответственность. Не все это выдерживают.

Еще один минус — в российской системе аттестаций научных специальностей отсутствует скорая помощь. Если молодой врач хочет дальше развиваться и заниматься наукой, то для него этот факт является существенным минусом. Хотя, конечно, я считаю, что работа на скорой полезна для любого врача. Это уникальная практика, которая учит быстро думать и принимать ответственные решения и дает огромный опыт.

Если смотреть по цифрам, то сейчас у нас есть открытые вакансии на 21 врача и 24 штатных единицы среднего медперсонала. Но я наде­юсь, что в августе мы сможем закрыть вакансии по фельдшерам, так как ждем 17 выпускников Якутского медколледжа и пять наших целевиков. Кроме того, два выпускника медицинского института поступили в ординатуру по скорой помощи.

— А сколько всего человек у вас сейчас работает?

— В выездном медицинском составе сейчас 362 человека. Но это не значит, что всегда работает столько человек. Например, сейчас из них 27 человек на листках нетрудоспособности и 82 человека в отпуске.

— Какое количество бригад сейчас дежурят в смену?

— Сейчас на выезде дежурит в целом 20–22 бригад врачей. Сейчас наблюдается некоторое снижение обращаемости населения, что бывает каждый год в летнее время. В особых случаях формируем дополнительные бригады. И этого хватает для того, чтобы охватить все вызовы.

— А если смотреть по нормативам на количество населения в Якутске, сколько их должно быть?

— Я понимаю, о чем вы говорите — о «бородатых» нормативах, которые носили рекомендательный характер. Там на 10 000 населения рекомендовалась одна бригада скорой помощи. Но многолетний опыт показал, что этот норматив практически невозможно воплотить в жизнь, вся служба скорой помощи России повсеместно испытывает дефицит кадров. Вся деятельность скорой помощи регламентируется приказом Министерства здравоохранения РФ от 20 июня 2013 № 388н. Также в соответствии с приказом Министерства здравоохранения РФ от 20 апреля 2018 г.

№ 182 медицинские организации субъектов РФ могут определять возможности применения нормативов. Таким образом, устанавливать необходимое количество выездных бригад на сегодняшний день является прерогативой руководителя. Хочу подчеркнуть, что количество бригад также в большой степени зависит от оперативной обстановки. К примеру, в период сезонного повышения заболеваемости ОРВИ, в длинные новогодние праздники, во время ысыаха, когда традиционно ожидается рост обращаемости населения, мы имеем возможность формировать дополнительные бригады до 26–27 в смену.

— Сколько сейчас у нас кардиологических и педиатрических бригад?

— Одна кардиологическая, три педиатрические и две бригады анестезиологии и реанимации. Но это не значит, что если у вас прихватило сердце, а кардиологическая бригада на другом вызове, то вы будете ее долго ждать. К вам приедет, например, общая профильная бригада. Потому что наши врачи — универсалы. Они должны уметь все: и роды принять, и сердце запустить. Без помощи вы не останетесь. Каждый врач или фельд­шер скорой обязан оказывать помощь и детям, и взрослым, в этом тоже универсальность специальности.

— Если бы была возможность, вы бы в первую очередь добавили эти дополнительные бригады? Кардиологическую, реанимационную и педиатрическую?

— Думаю, нет. Я бы добавила общепрофильные.

— Учитывая, что сейчас врачей не хватает, как вы справляетесь? Работаете по совместительству? Просите врачей дежурить в свои выходные? Можно ли работать на станции только на одну ставку?

— Да, действительно, сейчас у нас есть практика внутреннего совместительства в связи с наличием вакансий. Она абсолютна добровольная. Есть много врачей, которые работают только на одну ставку. Но если сотрудник хочет взять на себя дополнительную работу и подзаработать, то он пишет заявление, он может дополнительно взять от 0,1 до 0,25 ставки. И на эту часть ставки заключается второй трудовой договор. Хочу подчерк­нуть, что внутреннее совместительство является единственным законным механизмом решения проблемы дефицита медицинских работников. А работа в выходной день запрещена статьей 113 Трудового кодекса. Все-таки все должны полноценно отдыхать, уходить в отпуск, восстанавливаться после смен. Но нам иногда приходится вызывать сотрудников в их выходной день по производственной необходимости. Мы можем вызвать врача в его выходной день, только если произошел форс-мажор: военное положение, какая-то аварийная ситуация. Если, например, врач, который должен дежурить, оступился, сломал ногу и не может выйти на работу. При этом статья 153 ТК установила двойную оплату за работу в выходной день.

— Сколько длится смена?

— Длительность смены 12 часов, одни сутки — это две смены. Работать одному человеку подряд две смены запрещено.

— А какая зарплата у врачей скорой помощи?

— Она разная. Это зависит от многих факторов: наличия квалификационной категории, стажа, месячной нормы часов, стажа, отработанного объема часов и т. д.

— Ну… 200 тысяч?

— Есть и те, кто получает в районе 300 тысяч со всеми вышеперечисленными условиями. У более молодых сотрудников зарплата, конечно, поменьше. Но согласно коллективному договору молодые специалисты, например, в течение трех лет получают определенную доплату.

— Молодые специалисты, работающие сразу после окончания учебного заведения, то есть без опыта работы, это, наверное, не самый лучший вариант для «скорой»?

— Вовсе нет. У нас есть школа наставничества. Эту работу мы начали в этом году. В течение трех лет к новым специалистам будет прикрепляться наставник из числа опытных врачей и фельдшеров. Также у нас есть учебно-тренировочный центр, где мы постоянно проводим практические занятия для всего состава. Также есть прекрасная возможность дополнительного обучения на базе СВФУ для повышения квалификации.

— Вы берете всех врачей? Или есть какие-то критерии отбора?

— Мы берем всех врачей. Кроме анестезиологов, кардиологов и педиатров, все врачи других специальностей должны пройти первичную специализацию по скорой помощи. Сами всех обучим, научим, подготовим. Что касается среднего медперсонала, то в этом году мы уже подписали договоры на обучение десяти студентов-целевиков, которые потом тоже придут к нам на работу. Так что, как видите, у нас работа ведется. Вон, Родион Дмитриевич может подтвердить мои слова.

(Родион Романов — новый председатель профкома — с энтузиазмом кивает головой.)

— Родион Дмитриевич, мы писали в прошлом году о вашем бунте профсоюза, когда из 500 сотрудников скорой помощи 140 подписали жалобу. Говорили о вечной нехватке врачей, о сокращении бригад, в том числе и реанимационной (было две, стала одна), о массовых увольнениях водителей. После всего этого у вас сменился главный врач. А какие есть у проф­союза претензии сейчас?

— Я был избран председателем профкома уже после этих событий. Думаю, что камнем преткновения тогда стало отсутствие диалога с начальством. А сейчас у нас этот диалог налажен, мы все решаем коллегиально. Так что претензий больше нет.

— С какими трудностями сейчас сталкиваются врачи скорой помощи?

— Они связаны с тем, что у людей отсутствует ясное понимание специфики работы скорой помощи. Мы должны приезжать только на экстренные вызовы, которые угрожают вашей жизни. А нас вызывают на сопли, на больное ушко, на температуру, не снижающуюся в течение четырех дней.

— Кстати, Альбина Аммосовна, разве ваш консультативный центр не должен отсекать «лишние» вызовы?

— У нас действительно есть врач-консультант в оперативном отделе, который отвечает на звонки и консультирует наших горожан. Вопросы бывают разные, например, звонят спросить, как принимать лекарства, или узнать часы приема травмпункта, и пытаются получить рекомендации по лечению. Врач-консультант объясняет и отвечает на любые вопросы, но при этом может принять решение, что в данном случае недостаточно консультации, необходимо оформить вызов бригады. Хочу особо подчерк­нуть, что все поступающие вызовы отмечаются специальным грифом. Проще говоря, вызовы подразделяются на экстренные, где может возникнуть угроза для жизни, и не экстренные (неотложные). Конечно, в первую очередь бригады направляются на те вызовы, где требуется экстренное медицинское вмешательство. И доехать они должны в этих случаях не позднее 20 минут.

— Сколько вообще официальных жалоб у вас было за прошлый год?

— Шесть официальных жалоб, а обслужили мы около 100 000 вызовов. Это тоже показатель, я считаю. Каж­дая жалоба для нас ЧП.

— Я думала, что скорая может отказаться приезжать. И поэтому важно правильно описать свои симптомы.

— Нет, отказать мы имеем право только в исключительном случае, если пациенту в принципе не нужна медицинская помощь. И, конечно, скорая помощь не может выполнять функции такси. Люди действительно

не всегда могут правильно оценить свое состояние и, что наблюдается еще чаще, правильно описать жалобы. Из своего опыта приведу пример. В один день было два вызова. Первый случай — мужчина звонит и говорит: «Я умираю». Приезжаю в общежитие на Горького, а там мужчина ходит, держится за щеку — у него болит зуб. Второй вызов — температура у женщины 34 лет. Приезжаем, а там инсульт, и она уже три дня лежит. Бригады никогда не знают точно, что их может ожидать на вызове, то есть повод может быть одним, а результат совершенно другим. Поэтому они должны быть всегда готовы ко всему.

— Часто ли врачи скорой сталкиваются с агрессией?

— Сейчас уже нет. Все-таки общество стало образованней и спокойней. А в 90-е было разное. И стреляли в психоневрологическую бригаду, и педиатра оглушили в подъезде, и нападали на вызовах.

— Родион Дмитриевич, сейчас на вас не нападают?

Родион улыбается: «Когда я приезжаю на вызовы, на меня никто не нападает. А девочек-врачей могут и напугать, да».

— Альбина Аммосовна, подытоживая все вышесказанное, с какими еще проблемами, кроме нехватки врачей, вам нужна помощь?

— Среди прочих вопросов хочу отдельно подчерк­нуть проблему износ автотранспорта. На сегодняшний день из 33 машин скорой помощи 62% имеет износ больше 5 лет. А это критический износ для машин скорой помощи. Последнее обновление было два года тому назад. Будем над этим работать.

— Будем надеяться, что власти обратят на это внимание. Что еще я не спросила?

— Вы не спросили о наших успехах. Вот о чем надо писать в первую очередь. Смотрите, мы выезжали за последний год на 257 случаев клинической смерти, и в 100% случаях врачи боролись за жизнь, то есть сразу начинали проводить реанимацию и в 43% случаев (это 119 человек) «завели» сердце, то есть восстановили работу сердца. В 56 случаях сердце у пациентов останавливалось прямо в присутствии врачей скорой помощи, и в 36 случаях (это 64%) врачи успешно провели реанимацию и заставили сердце работать вновь. На Дальнем Востоке у нас точно один из самых высоких показателей. И я этим горжусь, горжусь нашими врачами. Наши врачи даже смогли спасти замерзшего мальчика, проведя длительную реанимацию в течение четырех часов. Его спасали по особенной методике знаменитого врача Рево Алексеева, постепенно повышая температуру тела. И удалось спасти человека при том, что прошло столько времени после клинической смерти. Холод замедлил реакции организма, и нам удалось даже сохранить функции коры головного мозга и все когнитивные способности. Наша скорая всегда работала хорошо, не только с моим приходом. Вот наш повод для гордости. А все остальное — решаемые проблемы.

«ЯВ»