Забытый «вождь» Григорий Петровский

В первые годы советской власти его именем называли города, заводы, улицы и площади, но потом «забыли» больше чем на десятилетие, вычеркнув из списков вождей. В 1912 году сын портного и прачки, большевик Григорий Петровский стал депутатом Госдумы. В 1916-м был навечно сослан в Якутск. После февральского переворота пламенный партиец вернулся в Петроград, где был назначен наркомом внутренних дел РСФСР.

Этот интеллигентный мужчина с добрыми глазами и аккуратно постриженной бородкой подписал смертный приговор стрелявшей в Ленина Фанни Каплан и директиву о Красном терроре, ратуя за повальные расстрелы всех (!) подозреваемых в контрреволюции. При нем были созданы рабоче-крестьянская милиция и ВЧК. После Петровского карательное ведомство возглавил «железный» Феликс. С 1922-го по 1938 год Петровский возглавлял ЦИК Украины и лишь чудом избежал репрессий, от которых пострадала вся его семья. На «всеукраинского дедушку» у Сталина была собрана целая папка компромата, но вождь не пустил ее в ход.

До своей работы в Госдуме Петровский дважды побывал в тюрьме и успел один раз эмигрировать. Недолго пожив в Германии, в 1905 году он вернулся в Екатеринослав, где возглавил местный совет рабочих депутатов и стачечный комитет. В ноябре 1914-го был арестован, лишен всех прав и сослан в провинцию.

В 1916-м его перевели в Якутию, где большевик сразу развел бурную деятельность, посещая марк­систские кружки. На одном из них он сделал доклад о войне с Германией, рассказал о встречах с Лениным в Польше и своей работе в Госдуме. Отметим, что Петровский пользовался большим уважением у ссыльнопоселенцев. В марте 1917 года в Якутск пришла телеграмма о царском отречении. В городе состоялся митинг, после чего гордума сложила свои полномочия, а управляющий областью барон Тизенгаузен и полицмейстер Рубцов передали власть Якутскому комитету общественной безопасности. Петровский стал областным комиссаром. Телеграмма о событиях в городе была немедленно послана главе Временного правительства Керенскому. В июне 1917 года Петровский навсегда покинул Якутию в компании Ярославского и Орджоникидзе.

Следующие годы были бурными — его избрали в Учредительное собрание, которое было разогнано большевиками, позже были командировка на Донбасс, назначение наркомом внутренних дел и участие в переговорах о Брестском мире. Как утверждает исследовательница Надежда Макарова, несмотря на бытовавший в кремлевских стенах синдром скромности, многие члены Политбюро в те годы жили отнюдь не как аскеты. Петровский, к примеру, разместился в подготовленном для него шикарном особняке.

Как это ни парадоксально, но судьба столкнула Петровского с собственным «детищем». В 1918-м году он вместе с Николаем Бухариным участвовал в дискуссии по поводу деятельности ВЧК, где раскритиковал «организацию, ставящую себя не только выше Советов, но и выше самой партии». В итоге над чекистами появился партийный контроль. В марте 1919 года, сдав пост наркома Дзержинскому, большевик снова отправился на Украину, где возглавил местный ЦИК и Всеукраинский ревком, попутно занимая важные посты в Коминтерне. Отметим, что именно Петровский подписал со стороны Украины договор об образовании СССР и с 1922 года являлся одним из сопредседателей ЦИК СССР. Осенью 1932-го был назначен ответственным за выполнение хлебных заготовок в Донецкой области. Год спустя в беседе с иностранным журналистом Григорий Иванович признался, что в рес­публике свирепствует голод. Для того времени это был очень смелый поступок.

В годы репрессий Украина лишилась многих руководителей и наркомов. В 1933 году покончил с собой бывший нарком просвещения Николай Скрыпник, в 1937-м, опасаясь ареста, председатель Совнаркома УССР Панас Любченко убил жену и застрелился сам. Позже были арестованы и приговорены к высшей мере наказания глава СНК Влас Чубарь, первый секретарь компартии УССР Станислав Косиор, первый секретарь Киевского обкома Павел Постышев и другие. В течение 1937–1938 годов положение Петровского оставалось трудным, он явно был в опале, но не арестован. Репрессии кос­нулись непосредственно его семьи.

Из книги англо-американского историка Роберта Конквеста «Большой террор»:

«Волна ленинградских арестов 1937 года унесла с собой сына Петровского Петра — редактора «Ленинградской правды». И Петровский-отец не мог ничего узнать о сыне. Повсюду его встречала глухая стена молчания. Крупнейшие деятели партии и государства после нескольких попыток узнать о судьбе Петра в бессилии развели руками. Берия навесил на доверенный ему наркомат слишком тяжелые замки, чтобы можно было выведать, что творится за его стенами на Лубянке. Петр Петровский исчез навсегда, его брат комдив Леонид Петровский в 1937 году был исключен из партии и изгнан из рядов армии. Несколько лет жил в ожидании ареста, но в конце 1940 года восстановлен в партии и возвращен в армию».

Летом 1937 года, когда начались аресты руководителей Украины, Петровский написал своему официальному начальнику Михаилу Калинину. Он много лет дружил с «всесоюзным старостой», они активно переписывались, делясь впечатлениями об отдыхе, делах и погоде. В июльском письме Григорий Иванович пожаловался, что на Украине нарушаются принципы партийной демократии. Ряд руководителей Украины также написали протесты в Москву. После чего в августе 1937 года для разбирательства в ситуации приезжал Молотов, и все это закончилось весьма печально. 4 февраля 1937 года, в день своего 60-летия, революционер получил орден Ленина. На протяжении всего того страшного периода истории, когда его коллеги исчезали один за другим, он формально оставался главой украинской рес­публики.

В июне 1938 года старого большевика вызвали в Москву. Беседа со Сталиным была короткой, тяжелой, разговор шел на повышенных тонах. Петровского убрали из Украины и назначили зампредом в Президиум Верховского Совета СССР, где вплоть до октября 1938 года он подписывал указы в отсутствии Калинина. 7 ноября 1938 года Григория Ивановича уже не было на Красной площади, и с тех пор его перестали упоминать в официальных списках вождей. Поговаривали о том, что по настоянию Кагановича против Петровского было состряпано политическое дело, а избежать физической расправы «всеукраинскому дедушке» помог Хрущев, якобы заступившийся за него перед Сталиным.

Из книги Роберта Конквеста «Большой террор»:

«Свидетельство для обвинения Петровского было получено от сторожа правительственной дачи под Киевом. Причем для получения нужных показаний беднягу сторожа сильно били в НКВД. Был арестован также секретарь Петровского, который подверг­ся столь же суровому обращению, и есть сведения, что брата Петровского видели в 1937 году в Бутырской тюрьме. В марте 1939 года на 18-м съез­де ВКП(б) против Петровского выдвигались различные обвинения, в результате чего он не был избран в новый состав ЦК. Петровского обвиняли в том, что он некогда был дружен с членом Полютбюро ЦК ВКП(б) Украины Сухомлиным, который был потом разоблачен как японский шпион, о том, что он не сообщил о якобы известных ему связях Косиора с зарубежными контрреволюционными организациями, а также о том, что очевидно еще в 1920-е годы сопротивлялся назначению Кагановича первым секретарем ЦК КПБ Украины. В общем, не было сомнений, что давно подготовленное дело против Петровского будет вот-вот начато. Вмешался ли действительно Хрущев и имело ли какой-нибудь эффект его вмешательство, неизвестно. Но Сталин почему-то не нанес окончательного удара».

В мае 1939-го Петровского официально освободили от последнего формального поста — членства в Президиуме Верховного Совета СССР. При этом, как отмечает Конквест, он был назван «товарищем». Это означало, что его имя не будет запрещено. В те годы была арестована его первая супруга. Несколько месяцев старый коммунист не мог найти работу и жил на зарплату второй жены. В июне 1939 года ему позволили занять место замдиректора Музея революции (руководителя организации расстреляли накануне). В этой должности Петровский пробыл до самой смерти Сталина. Имя старого коммуниста исчезло из советских справочников и документов, из-за этого большинство иностранных наблюдателей полагало, что он казнён. Но его фамилия продолжала появляться только в одном списке — бывших большевистских депутатов дореволюционной Госдумы. Кстати, как отметил венгерский профессор Тибор Самуэли, Сталин не казнил ни одного из этих бывших думских депутатов. Все они пережили террор и умерли естественной смертью. Непонятно, руководили ли им какие-то особые чувства к этим людям или это случайное совпадение. В 1941 году Петровский лишился почти всей семьи — умерла первая жена, погибли оба сына — Петр был расстрелян, а Леонид, которому вернули звание генерала, погиб в одном из первых боев Великой Отечественной. Петровский пережил Сталина и умер в 1958 году в возрасте 79 лет. Прах революционера был захоронен в некрополе Кремлевской стены.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА:

Большевик Петровский был первым ветераном, чье доброе имя было восстановлено сразу после смерти тирана. 6 мая 1953 года в «Правде» опубликован апрельский указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Петровского в связи с 70-летним юбилеем орденом Трудового Красного Знамени. Награда вручена за заслуги перед государством. Напомним, что Григорий Иванович родился 4 февраля, но в это время, 4 февраля 1953 года Сталин еще был жив и о Петровском упомянуто не было. Скорее всего, по мнению Роберта Конквеста, имела место намеренная политическая демонстрация, ведь в тот короткий период нападки на сталинское наследие вел сам Лаврентий Берия.

В годы советской власти улицы Петровского появились в Якутске и Чурапче. В далеком 1978 году перед столичным Дворцом пионеров (ныне Домом детского творчества) установили памятник бывшему руководителю республики. Монумент был демонтирован три года назад и передан на официальное хранение в «Якутдорстрой». На его месте появилась статуя легендарной Фаины Авдеевой, чье имя учреждение носит сейчас. Столичные власти пообещали, что памятник революционеру поставят в 2024-м году на пересечении улиц Белинского и Петровского. Но о судьбе памятника сейчас ничего не известно.

Подготовила Татьяна КРОТОВА