Память. Прощай, Андрей
1 января погиб наш хороший друг, автор многих публикаций в «ЯВ», настоящий искатель Андрей И. Мало кто знал его настоящую фамилию — Хорошев, но все знали И. Его мистическими передачами, окутанными самыми интересными тайнами, мы засматривались на Первом канале. Его проекты, будь то сценарии, фильмы, роли, статьи, всегда были на слуху. Он врывался в редакцию как Индиана Джонс, рассыпая по пути комплименты, улыбки, анекдоты, чтобы рассказать очередную тайну, которая с обычными людьми может произойти максимум раз в жизни. Он и погиб, как жил, — прыгнув в горячий источник в Абхазии, где снимал очередной проект, чтобы спасти потерявшего там сознание человека. Не выдержало сердце. 9 февраля — 40 дней. Давайте вспомним Андрея еще раз на страницах «его газеты» и перечитаем его статью, посвященную его первому спуску в нашу шахту Шергина.
ВОСХОЖДЕНИЕ НА ДНО ЯКУТСКА
— Не лезьте туда, Шергин вас не отпустит, его призрак здесь часто видели, — предупреждали инициаторов восхождения на дно Якутска местные старожилы, наблюдавшие за подготовительными работами.
* * *
Сначала велась длительная подготовка по вскрытию ледяной пробки для доступа в полость шахты. Спелеологический штурм шахты с попыткой прямой трансляции происходящего назначили на 3 ноября. Для благословения спуска мы даже приглашали многих алгысчытов, но один за другим получили отказы — нельзя открывать вход в Нижний мир. Народу, несмотря на морозец, было много. В колодец сбросили световой маяк — в помощь при спуске, но он растворился во мраке.
* * *
Первым вниз поплыл спасатель Золкин. Вторым — я. Прекрасная половина в лице Марины Калининой должна была углубиться на 30 метров, чтобы снимать нас сверху. У каждого по две веревки — основная и страховочная. Жизнь зависит от того, чтобы в столь тесной шахте веревки не перепутались. В правой руке у меня небольшая «пальчиковая» камера, иллюстрирующая наше движение для зрителей на экран. Экран, кстати, спрятали от мороза внутрь автобусного салона «пазика».
Евгений ЗОЛКИН, спасатель I класса:
— Я не суеверен, но, знаете, этот спуск был не просто экстремальным, а просто сплошным несчастьем: то батарейки у Андрея И сели, то камера перестала снимать, хотя, конечно же, перед спуском всю аппаратуру тщательнейшим образом проверили и максимально обезопасили. То на нас сверху старые тросы слетели, то кислород в баллоне закончился. Словом, счастье заключалось в том, что мы вообще живыми и невредимыми оттуда вышли.
* * *
Уже через несколько секунд я висел в грубо вырубленном туннеле из грязножелтого льда. Мой организм вместе с кислородным баллоном медленно заскользил вниз. Главная опасность — это стены и два ржавых металлических троса, уходящие вниз прямо по центру шахты. В случае неминуемого вращения вокруг оси ни на секунду не забывать — до стен и тросов дотрагиваться нельзя ни в коем случае! Сейчас я проходил через пробитую ледяную пробку, которая несколько десятилетий держала шахту Шергина изолированной от внешнего мира.
* * *
Ледяные сталактиты. Началось! В любом событии я безмерно ценю первые впечатления. Особая ценность таких ощущений в том, что при всей их непредсказуемости они еще и ошеломляют тебя напором своего количества. Даже при всей своей опытности на какую-то долю секунды я увлекся необычностью окружения и сильнее, чем надо, нажал большим пальцем на рычажок спускового устройства. От этого неконтролируемо «провалился» на пару метров. Это отрезвило. Меня ограждали четыре стены деревянного колодезного сруба. Бросалось в глаза, что дерево прекрасно сохранилось.
Справка «ЯВ»
О шахте Шергина, построенной в 1837 году за десять лет изнурительной работы, ходило много слухов. Не зная о глубинной мощности вечной мерзлоты, купец Федор Шергин поспорил, что достигнет воды. Увы, сделать это ему не удалось — глубина залегания вечномерзлой толщи в этом районе Якутска составляет 225 метров, а выкопано было 116. Но и это был настоящий подвиг, который никто в мире не повторил. Для понимания масштаба: это длина трех девятиэтажных домов, поставленных друг на друга! Не имея никакого специального снаряжения, люди посменно — по одному — спускались в колодец и метр за метром киркой выдалбливали вечномерзлый грунт. За исключением первых лет титанического труда, работы проводились только зимой. Работать летом не представлялось возможным ввиду того, что в глубине колодца скапливался углекислый газ. Зимой он вытеснялся более холодным воздухом верхних слоев (естественная конверсия), но всё равно сложно представить, как они делали это без кислородных масок…
…Городские легенды доносили, что душа Шергина так и не успокоилась, что НКВД-шники скидывали в нее трупы своих замученных жертв, что в 1942 году при неизвестных обстоятельствах трос лебедки, обеспечивающей спуск на дно шахты, оборвался (кстати, это установленный факт) и на 67 лет шахта стала недоступной. Так-де был закрыт вход в Нижний мир.
За время существования уникального колодца до его дна добирались лишь несколько человек. В позапрошлом веке с огромным риском для жизни их спускали туда на пеньковом канате через специально построенный в оголовке шахты ворот. Официально дно колодца в последний раз в прошлом веке посещалось в 1934 году.
* * *
Научные руководители экспедиции Рудольф Чжан и Лев Ли попросили Золкина взять несколько проб грунта и древесины по всей высоте шахты. По-видимому, этим он сейчас и занимался. В таких случаях я завидую друзьям — они могут вести себя «как в жизни». А я вынужден снимать это «как в жизни».
* * *
Любуясь красотой, спелеолог обязан моделировать возможные опасности. Сейчас угрозой номер один для Золкина были ледяные сталактиты. Если по неопытности Калинина отколет один из них, Жека станет мишенью ледяных глыб килограммов под тридцать. Угрозой номер два были тросы. Их внешняя часть уже превратилась в труху. Оборвись один из них примерно на моем уровне — при падении он срежет Золкина.
* * *
Аппаратура отказала. Теперь я мог больше сконцентрироваться на впитывании впечатлений. Хотя стало казаться, что это скорее окружающий объем впитывает тебя. На рубеже 50-ти метров деревянная крепь закончилась. По-прежнему моими ближайшими соседями были два трухлявых троса, которые нравились мне всё меньше и меньше. Я раскачивался на своей веревке среди грубо отесанной вертикальной пещеры диаметром около трех метров. Эта пещера уходила вниз, вниз, бесконечно вниз…
«В Нижний мир», — почему-то отметил я про себя. Окружающая поверхность этой бездны не ощущалась мерзлотой, но действительно казалаь вечной. В световых пятнах фонарей мне очень хотелось найти этому какое-то подтверждение.
* * *
В 1844 году в Якутск прибыл русский естествоиспытатель Миддендорф. Под его руководством была проведена работа по подготовке шахты для научных наблюдений. Через каждые 15 метров в стенах были пробурены горизонтальные шпуры длиной около 2 метров и установлены термометры. С тех пор их никто не искал. Пара мест показалась мне схожими с описаниями пробуренных шпуров, но не более. «Боже, как же люди спускались сюда в каком-то корыте, привязанном канатом к деревянному вороту?»
* * *
Песчаник, сланец, песчаник, сланец… Я был на другой планете. Глубина — около 60 метров (два девятиэтажных дома). Пора надевать маски кислородных аппаратов. Буквально накануне спуска какому-то умному человеку пришла в голову идея проверить газовый состав в нижней части шахтного ствола. Экстренно проведенный анализ показал, что спуск на дно этого уникального колодца невозможен без кислородного снаряжения. Помимо дефицита кислорода, за годы «цивилизованной» жизни Якутска на дне шахты скопились вредные для здоровья газы в концентрациях, угрожающих жизни.
* * *
Теперь движение вниз сопровождалось «хрюканьем» при каждом вдохе и «фырканьем» при каждом выдохе. Вспомнил про людей, когда-то спускавшихся сюда в корыте. Теперь это им бы не удалось. 73 метра. Я спускался вниз уже не на другой планете, а среди космоса — спелеокосмоса. Плоская земляная глыба с поперечиной около полутора метров неведомо почему отделилась от основного массива и держалась «на честном слове». В таких случаях разумно руководствоваться принципом: «Если ты не в силах перебороть опасность, то лучше о ней не думать».
* * *
Несмотря на ограничивающую обзор маску кислородника, был отчетливо виден спелеонавт Золкин. Он стоял… на россыпи осколков льда. А вот и мои ноги почувствовали опору… Точнее, ее образ. Но до истинного дна еще не менее двух метров. Попробуем покопать.
* * *
Я боюсь побед. В этот момент абсолютного восторга всегда ждешь чего-то… Не успел я об этом подумать, как сверху посыпались камешки. Золкин не хуже меня знал, что это очень плохой знак — следом может полететь что-то большее. «Это та плоская глыба, отслоившаяся на 73 метре!» — взорвалось в голове. Мы с Золкиным, не сговариваясь, прилипли каждый к своей стене. Но вместо ожидаемого удара сверху послышался характерный свист. Так звучит быстро двигающаяся среди воздуха веревка. Железный трос! Через пару секунд меня больно резануло по плечу и всё замерло. Да, наверху произошел обрыв, но, к счастью для нас, не одного из ржавых тросов, а телефонного кабеля, который не столь массивен. Тут же послышался резкий звук — сигнал кислородника о том, что остался только аварийный запас кислорода.
* * *
Как? Ведь мы даже не успели немного копнуть вниз. Золкин спокойно произнес в рацию: «Эвакуация». Я наконец посмотрел наверх. То, что я увидел, было последним завершающим штрихом образа окружающего меня космоса. Вверх уходил раструб туннеля с неровными вырубленными стенами. Дальше была темнота, откуда свисали тросы и веревки. Трудно было соразмерить, как далеко простирается эта темнота. Мне захотелось помотать головой — что за наваждение?
* * *
Дышать стало тяжело. Когда мозг сопротивляется отключению, он начинает настырно отрабатывать какую-то одну ключевую мысль. Мой мозг начал отсчитывать эти несуществующие этажи. Кислород приходилось уже высасывать. Может произойти баротравма легких. Экономно дышать уже не получалось — легкие устали.
* * *
Около 80 метров. Кислород кончился. Если выцеживать остатки кислорода из баллона, неминуема травма легких, а это конец. Если сорвать маску, можно отравиться газами, но есть шанс. Я сорвал маску. Нельзя терять сознание. Тогда можно задеть и оборвать тросы.
* * *
Оставшийся путь наверх был странным. Организм работал сам по себе, он усиленно дышал, хотя кислорода почти не было. Повеяло морозом. Я поднял взгляд. Сверху на меня смотрел улыбающийся Карпович.
* * *
Низко кланяюсь сотрудникам Службы спасения, без которых эта экспедиция в глубину вечной мерзлоты закончилась бы очень плачевно: Евгению Барышеву, Валерию Богомолову, Фёдору Охлопкову, Андрею Карповичу, Евгению Золкину, Юрию Фёдорову, Алексею Судинову, Андрею Юргину, Роману Крутихину, Дмитрию Красных, Роману Васильеву.
* * *
Достичь исторического дна шахты Шергина не удалось, но новая веха в ее истории открыта.
Андрей И