Учитель фехтования

Сценическая пластика, шпаги и воинские искусства древности

С героиней этого материала мы попали с докладами в одну секцию научной конференции по военной культуре народов Сибири. Тема ее доклада оказалась весьма интересной — сценический бой холодным оружием в программе студентов АГУИККИ и актеров Театра олонхо. И вот я вскоре оказался в стенах этого учебного заведения на занятиях по сценической пластике и владению шпагой, чтобы побеседовать с опытным учителем классического фехтования Марией МАРКОВОЙ.

— Мария Маркеловна, у вас очень интересная и редкая профессия. Знаю, что вы режиссер Театра олонхо. Но еще преподаватель актерской пластики и сценического фехтования. В прошлые века монитор (учитель фехтования) был очень уважаемым человеком. У кого перенимали мастерство?

— Так получилось, что училась у учениц знаменитого учителя сценического движения и фехтования Ивана Эдмундовича Коха.

— Ох! У учениц самого Коха! С детства зачитывался его книгами! «Рукопашный бой в окопе» (1942), «Сценическое фехтование» (1948). Уникальные знания передавали эти учебные пособия! Позже попался его труд «Основы сценического движения». Надо же. Но давайте сперва о начале вашего пути. Расскажите о детстве, родителях, школьных годах.

— Родилась в Амге, в семье учителей. В семье четверо детей, я — младшая. В школе у нас были прекрасные учителя, которые оставили глубокий след в нашем становлении. Эти школьные знания здорово помогли мне в театральном вузе.

— Наверное, большую роль в вашем становлении сыграли и родители?

— В Амгинской средней общеобразовательной школе, куда мы перешли после окончания восьмилетней школы, географию вел мой отец Маркел Тихонович Михайлов. Сегодня, вспоминая об отце, я понимаю, что значит быть Учителем. Он всецело посвящал себя не только преподаванию своего предмета — географии, но и воспитанию своих учеников разносторонними людьми. Как краевед, он водил школьников в пешие и велосипедные походы по Амгинскому району, обучал ориентированию, возил на слеты следопытов. В нашем доме бывали разные выдающиеся люди своего времени — ветераны Гражданской войны, деятели культуры и искусств, ученые из Якутска, Москвы и зарубежья. Также останавливались у нас студенты, проходившие практику в Амге, друзья друзей, родственники родственников, которые могли постучаться в нашу дверь в любое время. В нашем родительском доме все находили кров и пищу.

— Слышал, что ваш отец организовал музей?

— Да. Делом жизни моего отца стал школьный музей землепашества в Амге. Он своими руками построил якутский балаган, где зимой и летом можно было проводить уроки. Построил и мельницу, которая была действующей, и на ней можно было намолоть муки из пшеничных зерен, выращиваемых тут же, на территории музея. Отец собрал и воссоздал там разные образцы изгороди, восстановленные и действующие орудия для выращивания зерновых культур были собраны им в музее.

— Чем вы сами увлекались в школьные годы? И что дало вам это в последующем?

— Школьные годы были насыщенными. Занималась в детском ансамбле песни и танца «Амма чэчирэ» под руководством Ольги Ивановой-Сидоркевич и Гелярия Сидоркевича. Участие в ансамбле сформировало умение работать в команде, чувство коллектива и ответственность перед своими единомышленниками. Наш ансамбль дважды был приглашен в Москву на съемки детской телевизионной передачи «Веселые нотки». В то время это было большим достижением и событием. Кроме того, училась в Амгинской детской музыкальной школе по классу фортепиано. Моими учителями были Татьяна Бурнашева, Виктория Григорьева, Вера Дьячковская, Ефросинья Иванова. Нас, учащихся, окружали прекрасные люди, готовые передать нам свои умения. Навыки, полученные в музыкальной школе, помогают мне до сих пор. И это не только знания, а еще и понимание того, что искусство — это прежде всего труд. Чтобы создать произведение искусства, необходимо много трудиться, постоянно обновлять и расширять свои познания, выработать свое видение мира.

— Когда же проявилась любовь к театру?

— Мои родители были большими ценителями театрального искусства. Мы никогда не пропускали гастрольные спектакли Якутского драмтеатра, Нюрбинского передвижного театра, концерты Якутской филармонии, Государственного ансамбля танца. Мне посчастливилось с самого детства общаться с Ф. Ф. Потаповым, З. П. Багынановой, Е. Н. и Н. И. Степановыми — артистами Якутского драмтеатра. Мой троюродный брат В. Я. Келле-Пелле был режиссером Русского драмтеатра в Якутске. Созданная родителями эстетическая и образовательная среда предопределила выбор моей профессии.

Кукольный спектакль «Тойон Дьагарыма»

— Итак, вы решили поступать в театральный институт?

— В 1986 году в Амге гастролировал Нерюнгринский театр кукол, где служили Федот Потапов и Зоя Багынанова. От них я узнала о наборе в студию Сверд­ловского государственного театрального института для театра кукол Якутии. Таким образом, эта встреча оказалась поворотным моментом в жизни, в выборе дела моей жизни. Наш курс был набран из различных регионов СССР, благодаря чему сейчас у меня есть братья и сестры по всей стране. Художественным руководителем курса был Борис Сорокин, он дал нам профессиональные инструменты, которыми мы пользуемся в своей деятельности до сих пор, продолжая расширять и углублять их.

— Любимым предметом был…

— Моим любимым предметом сразу стало сценическое движение. Нашим педагогом была Любовь Ивонина, ученица того самого известного вам (по книгам. — В. П.) педагога Ивана Коха. Я с удовольствием ходила на сценическое движение, где мы обучались основам координации движений, ритмике, специальным сценическим навыкам и сценическому фехтованию. На старших курсах я неофициально стала ассистентом своего педагога и понемногу обучала первокурсников в разминочной и тренинговой части занятия. Появилось желание пойти по стопам моего педагога. По окончании учебы была возможность остаться в институте ассистентом Любовь Михайловны, однако наступила эпоха перемен, и я вернулась на родину и стала служить в Нерюнгринском кукольном театре.

Кукольное фехтование 

— Итак, Нерюнгри.

— Это был один из наиболее интересных периодов моей профессиональной деятельности. Мы играли в детских кукольных спектаклях и драматических спектаклях большой формы. Самым большим профессиональным испытанием стала для меня работа над ролью Ньыкаа Харахсын по пьесе народного поэта Якутии Ивана Гоголева. Здесь повествуется о прародителе якутов Эллэй Боотуре, о его выборе между чувствами и ответственностью перед будущим. Однако этот выбор стоял тогда и предо мною — желание стать педагогом по сценическому движению не покидало меня.

— И оно реализовалось в Якутске?

— В 1995-м меня приняли в Якутский колледж культуры и искусств педагогом по сценической пластике. Директор колледжа — легендарный человек, Аграфена Макарова. В первый год я ее страшно боялась, но потом поняла, что за внешней суровостью скрывается добрый и чуткий человек. Это был тонкий знаток многих видов искусств — живописи, театра, музыки, литературы, а также фольклора. Она собрала под своим крылом целую когорту талантливых людей и умело руководила творческим коллективом. Мы с Саргыланой Степановой со своими студентами ставили пластические номера и спектакли. Из-за дефицита аудиторий приходилось репетировать по ночам, так было с пластическим спектаклем «Оглянись…». С Ольгой Стручковой мы поставили кукольно-пластическое представление для детей «Обыкновенное чудо». Очень мощно работала кафедра нацио­нальной культуры. Встречи в стенах колледжа оказали большое влияние на мое профессиональное становление. Команда колледжа культуры работала над постановкой таких крупных и значимых событий, как Ысыах Туймаады, Ысыах олонхо, День города, в составе режиссерско-постановочной группы церемоний открытия и закрытия МСИ «Дети Азии» и других.

Мария Маркеловна Маркова ведет занятие по сценическому фехтованию 

— Были, конечно же, и контакты с иногородними специалистами?

— В то время на базе Якутского колледжа культуры и искусств работал филиал Восточно-Сибирской государственной академии культуры и искусств, куда я поступила учиться. Из Улан-Удэ приезжали известные преподаватели в сфере театрального образования. Так я познакомилась с Нелли Петровной Дугар-Жабон, которая также являлась ученицей Ивана Коха. В своей деятельности она развилась дальше и соединила полученные в русской театральной школе знания по сценическому движению с театральной тео­рией Михаила Чехова, а также разработанным ею самой на основе ушу и цигун направлением «Школа тигра». Для меня это было открытием, так как с подобным подходом к пластическому воспитанию я встречалась впервые. Также я считаю своими Учителями Татьяну Смирнягину и Игоря Григурко, которые вели во ВСГАКИ экспериментальный курс артистов пластического театра. Главным человеком того периода, повлиявшим на меня, являлась Туяна Бадагаева, ученица Г. А. Тов­стоногова, режиссера Большого драматического театра (Ленинград). Как заочники мы учились и репетировали денно и нощно. Поражала способность нашего педагога работать с нами ночи напролет, репетируя отрывки из пьес. Мы ставили произведения и русской классической драматургии, и зарубежной.

С Туяна Баяртуевной удалось много побеседовать о теории «эпического театра» Б. Брехта. В моем дип­ломном спектакле «Скамейка» по Н. Гельману играли Лена Сергеева-Румянцева и Герасим Васильев. Я бесконечно благодарна им за их поддержку и профессиональное мастерство.

— Далее вы продолжили образование?

— В 2003 году, я окончила ВСГАКИ, и, наконец, сбылась моя мечта — я поступила в ВТУ им. М. С. Щепкина на ассистентуру-стажировку по кафедре пластического воспитания. Моими педагогами стали научный руководитель, завкафедрой пластического воспитания, профессор, Виктор Тейдер, руководители — доценты Алла Круглова и Александр Кульков. Мы подружились с педагогами и другими ассистентами. У нас сложился свой «кружок» — Алла Геннадьевна, Виктор Нижельской, Тацу Симадзи из Японии и я. Ходили по выставкам, театрам, показам в Щукинском театральном училище, ГИТИСе, Школе-студии МХАТ. Много говорили о сценическом движении, воспитании актерской психофизики и о многом другом. Это были два очень насыщенных года.

— Настала пора вернуться в Якутск.

— Вернувшись, я продолжила работу в колледже, где был набран курс «Театральное творчество», дипломной работой которого стал спектакль по пьесе М. Ладо «Очень простая история», художественным руководителем был С. Потапов. В пластической разработке стояла задача решить, как воплотить пластику животных, которые действовали наряду с человеческими образами. Параллельно начала работу на кафедре актерского мастерства и режиссуры АГИКИ. Здесь я работаю рядом с мастерами театра, такими как Александра Мучина, Ефим Степанов, Степанида Борисова, из-под крыла которой выпорхнули и оперились почти все актеры Театра олонхо, за 25 лет существования института, а затем и университета, ею сформирован целый театр.

— Были, конечно, поставлены и дипломные спектакли со значительным привлечением сценического движения?

— По пластическому воспитанию в АГИКИ были поставлены дипломные спектакли: «Этюды о любви и смерти» по мотивам трагедии В. Шекспира «Ромео Джульетта», «Маугли» по мотивам одноименной повести Р. Киплинга, «Пластический дивертисмент».

— Затем вы начали трудиться в Театре олонхо?

— Да. С 2015 года начинается мое служение в Театре олонхо, а вместе с тем осознание того, как должно происходить пластическое воспитание артиста этого уникального театра. Мною был поставлен кукольный спектакль для детей по олонхо Н. И. Степанова-Ноорой «Кюн Эрили», также спектакль «Биэс ынахтаах Бэйбэрикээн эмээх­син» в жанре теневого театра, кстати, были разработаны цветные фигурки героев. Мы опирались на опыт яванского кукольного театра, где все фигурки были вырезаны из кожи и раскрашены яркими красками.

— О, как же! Театр теней Ваянг! Да, продолжайте, пожалуйста.

— В том же году совместно с режиссером Матреной Корниловой мне посчастливилось быть режиссером по пластике спектакля «Дьырыбына Дьырылыатта». Спектакль принимал участие в международных театральных фестивалях «Науруз», «Золотая маска», Всемирной театральной олимпиаде в Санкт-Петербурге.

— Ваши первые режиссерские работы большой формы под открытым небом?

— В 2021 г. на закрытии Ысыаха олонхо в Олекминске был поставлен спектакль по олонхо М. Т. Шараборина-Кумаарап «Улуу Даарын». Спектакль в целом был воспринят хорошо, но была критика, связанная со звучанием тойука. Спектакли на открытом воздухе, близкие по жанру к улично-площадному театру, требуют специальных подходов в способах подзвучивания голосов актеров. Рефлексируя по прошествии времени, полагаю, что мною был допущен ряд ошибок — тайминг, который превышал 60 минут (представления на открытом воздухе требуют от зрителя напряжения внимания для восприятия на фоне множества отвлекающих объектов); большое расстояние между зрителем и сценой; желание режиссера заполнить все пространство тюсюлгэ, вероятно, надо было ограничиться сценой; запись тойуков на фонограмму, которая превращала прекрасные голоса наших артистов в «мертвое» звучание. В 2022 г. спектакль был перенесен на сцену Театра олонхо и прошел с большим успехом.

— Наверняка, учитывая, что это героический эпос, и плюс вашу специальность, постановка имела и баталии?

— Для создания боевых сцен мы с актерами Театра олонхо Дмитрием Хоютановым, Гаврилом Менкяровым, Анастасией Алексеевой и Леной Оленовой предприняли попытку разработки элементов сценического фехтования на якутском длиннодревковом оружии батас.

— Для этого, вероятно, понадобилось много пространства? И какую культуру локомоций (движений) вы выбрали для батаса?

— Это был период пандемии, и мы проводили наши занятия на ипподроме ЯГСХА, который превратился в неформальную площадку для тех, кто занимается спортом. Первыми на ипподроме появлялись любители скандинавский ходьбы, затем — дети, занимающиеся вольной борьбой, потом — лучники-профессионалы. Наши наработки по обращению с оружием, боевыми элементами были включены в «ткань» спектакля «Улуу Даарын». Вслед за предположением историка Ф. Ф. Васильева о том, что аналогом батаса является длиннодревковая японская алебарда, мы ввели некоторые элементы из нагината-дзюцу.

— Резонный компромисс. Далее продолжили практиковать это начинание?

— Со студентами на примере постановок спектаклей по олонхо мы принялись за решение задач, которые ставит перед нами Театр олонхо. В 2019 году в качестве дипломного спектакля в работу был взят эпический текст «Кыыс Дэбилийэ». Внимание было сосредоточено на применении принципов тео­рии «эпического театра» Б. Брехта, работы над жестами, позами, боевыми сценами олонхо.

Спектакль «Кыыс Дэбилийэ» 

— Как же решили проблему оружейной бутафории? С одной стороны она должна быть крепкой, а с другой — относительно травмобезопасной?

— Образ батаса у нас заменили двухметровые жерди. Следуя тексту олонхо, были поставлены поединки главных героев Кыыс Дэбилийэ и Дыгыйдаан Бёгё. Стоит отметить, что реальные предметы, попадая в сценическое пространство, теряют свою выразительность, потому что имеют законченную форму. Именно поэтому выбор в пользу палок обоснован тем, что при синтагматических связях с актерами и другими предметами спектакля они при­обретали разные формы и образы, например, якутский забор-күрүө, лес, бое­вые лошади, крылья, батас. Эта работа была приглашена для участия в международном театральном фестивале студенческих спектаклей Nauruz school в 2019-м в Казани и в этом же году в Международном театроведческом форуме «Эпическое наследие народов Евразии в сценическом воплощении» в Горно-Алтайске, где получил профессиональные оценки театральных критиков.

— Были, помнится, межрегиональные проекты?

— 2020 год ознаменован самобытным актерским набором студентов из Республик Алтай и Тыва. Мы с большим энтузиазмом работали с нашим интернациональным курсом, изучали культуру родственных народов. Вершиной работы кафедры театрального искусства с многонациональной группой стал спектакль «Песнь летящей стрелы» по мотивам эпосов Алтая «Маадай Кара», Тывы «Хунан Кара» и якутских олонхо. Этот спектакль состоялся благодаря программе стратегического академического лидерства «Приоритет 2030». При участии большой группы специалистов, как наших, так и из Алтая, Тывы и ряда других регионов. Фокус был направлен на раскрытие этнического кода тюркских народов, мы работали над жестами, ритуалами и обрядами, боевым искусством. Для постановки боевых сцен был приглашен преподаватель кафедры пластического воспитания ГИТИСа Дмитрий Иванов. Образом оружия выступила шелковая ткань красного цвета, которая трансформировалась в бое­вой лук алтайского бааты­ра Когудэй Мергена, волшебный аркан тувинского Хунан Кара и боевой меч якутского Ньургуна Боотура. Руководил интернациональным творческим коллективом профессор Андрей Саввич Борисов. Спектакль прошел отбор и принял участие в международном театральном фестивале студенческих спектаклей «Твой шанс/ГИТИСфест» в Москве, 2024 год.

Фотографирование после спектакля «Песнь о летящей стреле». Мария Маркеловна рядом с Андреем Саввичем

— Затем наступило время спектакля «Лики олонхо», поставленного в 2025 году?

— Учитывая своеобразие курса — десять девушек и двое юношей, мы взяли в работу три образа якутских девушек-богатырей Кыыс Дэбилийэ, Дьырыбына Дьырылыатта, Кыыс Ньургун. Мы трактуем эти женские образы как судьбу одной женщины: юная Дьырыбына Дьырылыатта становится зрелой и мощной женщиной-богатырем Кыыс Дэбилийэ, затем — Кыыс Нюргун, пройдя через очищение тела и души, превращается в женщину, готовую стать хранительницей очага, женой и матерью. Таким образом, через образы трех женщин-воительниц прослеживается весь путь якутской женщины-воина — от воинского становления, многочисленных битв и до оставления ратного искусства. Спектакль стал участником международных театральных фестивалей.

В 2026-м студентами первого курса специальности «Режиссура театра» под руководством профессора А. С. Борисова и моим в работу была взята трагедия Еврипида «Медея». Результатом этой работы стал спектакль «Она — от Солнца рожденная…». Спектакль прошел отбор и стал участником фестиваля «Твой шанс/ГИТИСфест» (Москва, 2026). В работе над этим спектаклем мы искали точки соприкосновения древнегреческого театра и Театра олонхо. Обнаружили, что мифологическая картина мира, повествовательность и песнопения, которыми изъяс­нялись персонажи древнегреческого театра, очень близки природе нашего театра.

Спектакль «Она — от Солнца рожденная…» 

— Так все-таки баталии на сцене Театра олонхо имеют свою специфику в сравнении с классической школой русского сценического боя?

— Очевидно, что дисциплины пластического цикла — сценическое движение, сценический бой без оружия, сценическое фехтование являются неотъемлемым аспектом воспитания артиста драматического театра и кино. Однако для артиста Театра олонхо требуются другие подходы, в основе которых должны находиться этнокультурные традиции нашего народа.

— Знаю, что вы занимаетесь и наукой.

— В 2020 году после долгих сомнений я поступила в аспирантуру АГИКИ по культурологии. Доктор культурологии Татьяна Федоровна Ляпкина стала моим научным руководителем. Мы определили тему по семиотике пластической культуры в текстах олонхо. Перестройка и перезагрузка с творческого мышления на научное были довольно сложными. Как человек творческий, читая научную литературу, я мгновенно увлекалась, и Татьяне Федоровне приходилось возвращать меня к магистральной мысли. Защитилась в 2024 г. в ЗабГУ, за что я очень благодарна своему руководителю.

— Благодарю за интервью, Мария Маркеловна. Дальнейших успехов в творчестве и режиссерской деятельности!

Владимир ПОПОВ